— Яна! — Егор хватает меня за руку и прижимает к стене, заглядывая в самую душу своими голубыми глазами. — Златовласка, не убегай…Не смотри на меня так, умоляю!— Отпусти, я хочу уйти.— Скажи мне, это правда?— Что именно?— Ты ждешь ребенка… от меня?Громов хочет услышать ответ, а я делаю все, чтобы не встречаться с ним взглядом. Сделаю это и проиграю.— Он - не твой. Оставь меня в покое! — вырываюсь из плена его сильных рук и бегу прочь, мысленно сравняв счет. Два-ноль в мою пользу: умница, Яна!
— Я жду от тебя ребенка, Егор.
— Что ты сказала? Повтори.
— Я. Жду ребенка. От тебя, — повторяю по слогам, чувствуя, как гулко бьется мое сердце.
Неужели я сделала это? Все ему рассказала?..
Егор стоит так близко, что, протяни я руку, и смогу коснуться его щетинистой щеки.
Как же я соскучилась по нему!
— Ты лжешь, — голос Егора звучит глухо, и поначалу мне кажется, будто я ослышалась.
Нет, быть такого не может!
Отчаянно мотаю головой и глажу свой слегка округлившийся животик.
— Он твой, Егор. Малыш — твой…
Впервые мне не хочется ничего скрывать. Я была такой дурой, что решила оставить все в тайне. Все могло бы быть иначе.
— Почему ты не сказала мне раньше? Почему скрыла от меня? Я хочу знать, объясни мне! — Егор нависает надо мной, заставляя меня вжаться в стену.
Широкоплечий, крепкий, сильный, а я такая хрупкая и мелкая рядом с ним. Конечно, он ведь спортсмен, лучший вратарь, вратари не могут быть другими.
Но впервые за все время мне становится страшно рядом с ним. Не от его силы и близости, вовсе нет! Я боюсь тех эмоций, что промелькнули в лихорадочном взгляде Егора. Я никогда не видела его таким…
— Я… я…
Странно, я не из робкого десятка, но сегодня — сама не своя. Может, гормоны виноваты?
— Я тебе не верю. До этого ты постоянно твердила обратное, а сейчас сменила свой курс?
Эти слова вонзаются в мое сердце, как острые ножи в живую плоть. Нет, Егор не может быть таким… таким жестоким! Таким чужим! Мой Егор был другим.
Должно быть это сон. Мой самый страшный сон!
— Нет, он твой! Егор, любимый, родной, я беременна от тебя! У меня никого кроме тебя не было!
Он молчит, лишь смотрит пристальнее обычного. Затем протягивает ко мне руку и дотрагивается подушечками пальцев до моей щеки, спускается ниже и мягко очерчивает линию губ.
Я дрожу всем телом, чувствуя, как меня накрывает воспоминаниями о наших счастливых днях и ночах. Когда-то мы были вместе, но потом столько всего произошло.
— Ты погрязла во лжи, Яна, — шепчет Егор, не сводя с меня взгляда. Жесткого и полного самых разных чувств. — Ребенок не мой. Я все знаю, можешь больше не утруждаться и не врать мне.
Нет!..
Он говорит это, а затем убирает руку и уходит, оставив меня одну. Слышен только звук его шагов. Раз, два, три…
И когда за ним захлопывается дверь, я медленно сползаю по стене и закрываю лицо ладонями. Сил нет даже на то, чтобы разрыдаться.
Я все испортила сама…
Я продолжаю сходить по ней с ума.
По этой несносной златоволосой девчонке, что заставила меня стать другим. Всем только кажется, что «Гром» все такой же, как обычно, на самом деле, прежний «Гром» давно пропал. Взглянул в ясные, как морозный день, глаза и пропал.
Вот так, с концами и пропал. Был парень, не стало парня.
Сам не понимаю, как меня угораздило влюбиться в Яну Золотову? Что в ней было такого, чего не было у других? У той же Марьяны, что вешалась на меня при каждом удобном случае? Или у остальных «зачётных телочек», как часто угарал мой друг и напарник по команде, Дима Дуров.
Хотя нет, кажется, понимаю. Яна была другой. Зачётной, но не телочкой. Не вешалась, даже, наоборот, отшивала. Нет, реально, первое время она только и делала, что динамила меня.
Я помню нашу первую встречу. Тогда в мужской раздевалке я успел подхватить Яну и спасти от встречи с твердым холодным полом. Я держал ее в своих руках, прижав к груди. Она была такой смешной, такой напуганной и… трогательной, что на мгновение мое сердце екнуло, остановилось, а потом застучало сильнее обычного.
Но вся романтика момента была разрушена, едва Яна открыла рот:
— Вы, что, дурак?
Сначала я подумал, что ослышался.
— В смысле? — удивился я искренне.
— В прямом. Какого черта, вы выперлись из душа в таком виде?
— Тебя смущает мой вид? — я не понимал, то ли смеяться, то ли злиться от ее гонора.
— Нет, но…
Она так очаровательно покраснела, что я почувствовал, как не на шутку завелся. Невозможная девчонка!
— Да, брось ты, — ухмыльнулся я, бросая на Яну один из своих фирменных взглядов — еще никто не мог перед ним устоять, и наклонился к ее лицу.
Мне хотелось коснуться ее чуть приоткрытых губ, хотелось попробовать их на вкус…
Но Яна истолковала все по-своему и прытко вырвалась из плена моих рук. А еще попутно зацепила полотенце на моих бедрах…
Ее очередное «ой» и мое нецензурное прозвучали в унисон. Покраснела пуще прежнего, увидев меня в полной боевой готовности. Еще бы, она ведь так ерзала подо мной, так очаровательно предъявляла за мой вид, что я не удержался. Точнее, не я, а мой… молодой организм.
Я уже хотел поднять с пола полотенце, как вдруг дверь в раздевалку открылась и на пороге показалась пожилая уборщица:
— Яночка, я тебя потеря… Срам какой, прости Господи! — воскликнула она, хватаясь за сердце.
Бабуля, какой же это срам! Но разве объяснишь, что в моем состоянии виновата та, что стояла рядом и хлопала своими большими глазёнками.
Я инстинктивно прикрылся двумя руками, а потом, схватив свое полотенце, обвязал его вокруг бедер.
