«Айвенго» каким-то чудом успевает погасить скорость падения, но всё равно ощутимо прикладывается об землю, и его какое-то время тащит ветром по полю, пока он не утыкается в одинокое дерево.
Из гондолы начинают выбираться люди. Двоих выносят, и они изломанными куклами лежат на траве.
– Приготовиться к посадке, – излишне громко отдаю я команду, высмотрев на поле безопасный ровный участок.
Пока Степан с техномагом крепят аварийные расчалки, от «Айвенго» к нам уже бегут люди, неся раненых на каком-то подобии носилок, сделанных из брезента, которым обычно укрывают моторную гондолу.
На борт берём четверых. Двое остаются у разбитого дирижабля.
– Сливай воду, – командую я Степану, который застыл на месте, провожая взглядом «Бесстрашный», – Дарья, осмотри раненых.
– Обоих срочно в госпиталь. У одного черепно-мозговая, у второго сложный перелом, – доложила княжна через пару минут, – Я к таким ранам даже подходить не стану. Как бы хуже не сделать.
– Ближайший военный госпиталь километрах в десяти отсюда, на базе, правда придётся от курса отклониться, – с отстранённым лицом подсказывает техномаг. Он тоже смотрит, как над нами проходит «Бесстрашный» и наверняка прикидывает, остаются ли у нас шансы его догнать.
– Курс на госпиталь. Степан, попробуй связаться с вояками по рации. Пусть готовятся принять раненых, – упираюсь я взглядом в управление, чтобы не смотреть на Дарью. Даже представить себе не могу, что у неё сейчас в душе творится.
Почти стелясь над землёй, мы мчимся к военной базе. Слышу, как Степан объясняется с диспетчером. Как выгрузили раненых, я не заметил. Мне досталась сложная задача – удерживать нас на поле и активно работать с регулировками гравикомпенсаторов.
– Степан, Игорь, остаётесь вместе с ранеными, – скомандовал я, убедившись, что выгрузка закончена.
– С чего это вдруг? – исподлобья смотрит на меня друг детства, сжимая кулаки.
– Я сниму ограничители и мы попробуем догнать «Бесстрашный». Не исключено, что навернёмся, – пытаюсь я воззвать к голосу разума.
– Пф-ф… Лучше поясок накинь, – протягивает мне Степаша «парашют», надевая на себя точно такой же.
Мимо меня, набычившись, протискивается Усольцев, уже упакованный в «парашют», и с размаху плюхается в своё кресло.
Следующие полчаса полёта мне надолго запомнятся. Пожалуй впервые я понял, что чувствуют моряки, когда проводят испытание подводной лодки на максимальную глубину погружения. Мы вздрагивали на каждый резкий звук и словно собственной кожей ощущали любую вибрацию.
– Вижу «Бесстрашный»! – неожиданно заорал Степан, не расстающийся с биноклем. Млин, я чуть в штаны не наделал…
– Не может быть, – тут же отозвался Усольцев, – Мы его только перед столицей должны были догнать. Это кто-то другой.
– Точно говорю. Они.
– Ладно. Минут через десять точно разглядим, – ответил я, чуть сбрасывая скорость.
То, что наш дирижабль ещё не развалился – это просто чудо, но не стоит злоупотреблять чудесами, если в этом нет необходимости.
Догнали «Бесстрашный» мы намного быстрее, чем я предполагал. Такое ощущение, что они словно на прогулку собрались, а не в гонках участвуют. Крайне не спеша изволят лететь.
Когда до лидера оставалась пара километров, на нём активно заморгал прожектор, настолько яркий, что его было отлично видно даже при дневном свете.
– Поздравляем с победой. Желаем счастливого полёта, – перевёл нам Степан череду вспышек на обычный человеческий язык.
Я наконец-то рискнул посмотреть на Дарью и увидел её широко распахнутые глаза, над прижатыми к лицу ладошками.
Дом, милый дом. Как же я по тебе соскучился…
Почему-то из всех моих мест обитания я считаю своим домом снятую на пять лет столичную квартиру. Домик у верфей, ничем не отличающийся от соседних, гостевые апартаменты в особняке Липатова, или моя комнатушка в Касимове у меня никогда не вызывали чувство дома.
В столице у меня огромная квартира, которую я отремонтировал и меблировал по своему вкусу. Здесь мои девушки, которых я пригласил сам. Да, их можно назвать горничными, но на самом деле они себя считают больше хозяйками и моими подругами.
Скажу честно, приглашая их на работу в столицу я тогда думал не совсем, чтобы головой, но всё вышло намного интереснее и сложнее. Теперь у меня есть своё гнёздышко, где меня холят и лелеют четыре очаровательные девушки, а я отвечаю им взаимностью. Им нравится играть в горничных и я стараюсь им подыгрывать. К вечеру мы обычно скидываем маски. Вряд ли даже у самых удачных супружеских пар бывают такие весёлые вечерние посиделки, как у меня. Девчонки – приличные выдумщицы, а я – личность насквозь аморальная, когда остаюсь с ними наедине. Если они и хотели поначалу меня чем-то шокировать, то быстро поняли, что ничего у них не вышло. Шока не случилось, зато некоторые из продемонстрированных изысков им потом пришлось всерьёз осваивать. Короче, по вечерам у нас весело и не напряжно. Веселья и смеха на порядок больше, чем разврата. Опять же, это по моим оценкам.
