– Своё мнение относительно вас я отдельным рапортом изложу, обещаю. Впрочем, вам можно не волноваться. Если офицеры, с которыми вы были за столом подтвердят, что вы никуда не отлучались, то следователь вне всякого сомнения с вас все обвинения снимет, – вроде бы бесстрастно изложил мне урядник, но я успел заметить, как он внимательно отследил мою реакцию на свои слова.
– Только те, что за столом… – задумчиво протянул я, и заметил, как у полицейского азартно блеснули глаза, – Так рядом с нами ещё четыре стола соседствовали. Человек двадцать свидетелей наберётся, если что. К тому же за вечер к нам многие с поздравлениями подходили и с других столов, опять же официантов можно поспрашивать.
– Максим, – совсем не по уставному остановил маг дернувшегося было, словно от пощёчины, урядника, – Граф шутить изволят. Просто объясни ему, что мы сейчас ничего не решаем. У нас есть приказ, и мы должны его выполнить.
– Действительно, – урядник, чуть катанув желваками, постарался не выказывать свою злость и разочарование, – Наше дело маленькое. Вас найти, улики собрать, провести предварительный опрос, да и доставить в управление. Все остальные вопросы следователь будет решать.
– Ночью? – не смог сдержать я удивления, кивая на тёмное окно.
– Отчего же. Следователи наши – господа важные. Они только к утру прибывать на службу изволят.
– И что я там до утра буду делать? – я искренне удивился несуразности происходящего.
– Как и все. В камере посидите, – пожал плечами урядник, словно говоря о чём-то обыденном и несущественном.
– В камере, значит, – от прилива гнева у меня зашумело в голове и я начал подниматься из-за стола, машинально формируя вокруг себя щиты.
– Явная подстава, – подал голос Юрий, переключая на себя моё внимание, – Если минут двадцать дадите, то мы попробуем усиление вызвать. Щиты у вас пару выстрелов выдержат? – обратился он ко мне.
– Даже больше, – кивнул я ему, постепенно остывая и приходя в себя.
– Велика вероятность, что стрелять на выходе будут. Хотя и на маршруте могут подловить. Вы же его в изолятор Третьего управления собрались везти? – спросил у урядника Володя, проводив взглядом убежавшего к телефону напарника.
– А куда же ещё. Одно у нас место, где Одарённых содержат, – подтвердил полицейский, наблюдая за действиями охраны с некоторым скепсисом.
– Народа по ночному времени у нас мало, но ребята уже выехали и сейчас пробегутся по подозрительным местам, – доложил Юра, вернувшись.
Полчаса мы провели в томительном ожидании, коротая время обычными разговорами.
Для себя я из разговоров выяснил, что камеры в Третьем отделении вполне приличные, а те, что для родовитых предназначены, больше похожи на гостиничный номер, правда далеко не самой лучшей гостиницы. Это мне маг рассказал, и судя по ухмылкам урядника, знания о камерах у мага были отнюдь не теоретические.
Заодно узнал, что от посещения изолятора мне не открутиться. Убийство гвардейского офицера – событие из ряда вон выходящее и за излишнюю рьяность при его раскрытии полиции ничего не будет, хоть самому Императору жалуйся.
Раздавшийся телефонный звонок хлыстом стеганул по нервам.
Все уставились на Юру, который взял трубку, и выслушав собеседника, задал ему несколько вопросов, прежде чем закончил разговор и положил трубку.
– Был человек. Крышами ушёл, а потом по заранее заготовленной верёвке вниз спустился и скрылся в подвалах. Вот только ребята считают, что это не снайпер был, а наблюдатель. Оружия нигде не нашли, и по крышам он налегке бежал, даже бинокль бросил, – коротко пересказал Юрий свой разговор с коллегами из агентства.
– Зачем ночью бинокль? – урядник сходу вычленил из рассказа несоответствие, показавшееся ему странным.
– Вместе с эликсиром ночного зрения отлично работает. Похуже чем днём, конечно, но ненамного, – поделился собственным опытом охранник, – Лучше давайте маршрут обговорим. Ребята сейчас две спецмашины подгонят и сопровождение организуют. Вы со своим автобусом нас задерживать будете. Поэтому его лучше отправить пустым, а вас всех разместить в наших машинах. Надеюсь, возражений нет?
Кавалькада из четырёх чёрных внедорожников и двух мотоциклов промчалась по ночной столице без приключений.
– Ночью внимательнее будь. Похоже, ничего ещё не закончилось, – шепнул мне Юра на прощание и дождавшись сигнала от руководителя группы, подтолкнул меня к калитке изолятора.
Миновав несколько железных дверей и решёток, мы оказались в тёмном коридоре. Все, кроме урядника и тюремного надзирателя, остались за первыми же дверями, а вскоре и меня затолкнули в небольшую комнатёнку, где из убранства имелась одна деревянная лавка и серые бетонные стены, исцарапанные и исписанные разнообразными надписями.
Немного побродив взад-вперёд, я уселся на лавку и начал изучать «наскальную» литературу.
– «Тюрьма, как много в этом слове, для сердца русского слилось», – задавал тон неизвестный поэт, прилично отработавшись на ниве плагиата.
– «Кто не был лишён свободы, тот не знает её цены», – вторил ему тюремный философ.
