– Не полк, скорее всего пару батальонов, – поправил меня Густавсон, чуть заметно улыбаясь, – Поэтому и нет никакого желания идти обычными путями. Ты себе представить не можешь, сколько времени и нервов может убить бюрократия. В качестве примера могу тебе сказать, что от объявления конкурса на общевойсковую полковую гаубицу и до появления её первых серийных экземпляров прошло четыре года. Четыре года бесконечных согласований, актов комиссий, исправления замечаний и внесения её в бюджетное финансирование.
– Ага, а мы, значит, возьмём, и за пару месяцев всё изобретём, и тут же быстренько сделаем. Интересно, кто же у нас такой специалист по автоматическим пушкам? Уж точно не я и не Усольцев. Хотя, если «черновые чертежи» уже имеются, как это было с нашими МБК, то за разработку я почти не волнуюсь, – ехидно укусил я заметно дёрнувшегося учёного.
Если поначалу, а более всего по неопытности и малолетству, я и не обратил внимания на то, что свои МБК мы создали по практически готовым чертежам, то по мере обучения в Академии, ко мне пришло понимание, что наши МБК во многом принципиально отличаются от существующих моделей.
Те пять процентов своего вклада в их создание, которые я мысленно себе приписывал, можно смело делить надвое, если не больше. Предполагаю, что добрая половина моих исправлений была заранее предусмотрена сознательными недоработками, которые мне дали поправить. Короче, развели меня, как тупого албанского юношу, дав почувствовать мою сопричастность в созидании революционного изделия военного назначения.
– Хотя, что я гадаю. Наверняка те, кто разбирается в рыбалке, и в автоматических пушках понимают. Там же так много общего с теми же спиннинговыми катушками, – вылил я ещё одно ведро ехидства на голову закручинившегося профессора, – Или эти ваши «алькальды» с поддельными сертификатами ко мне заявятся?
– Никаких подделок. Всё абсолютно законно. Они специально обучение прошли, и экзамены без всяких скидок сдали, – заверил меня профессор.
– Ну надо же. Какая глубокая проработка легенды, – искренне восхитился я, – Только знаете что, Рудольф Генрихович, разговоры с ними разговаривать я без вас буду. А вы завтра с утра отправляйтесь-ка в столицу, и без магопар на алмазах не возвращайтесь. Давайте взятки, давите на своих неведомых покровителей, спаивайте всех и сами напивайтесь до белой горячки, но добудьте мне через неделю-две хотя бы десяток работоспособных образцов. К тому времени, смотришь, я немного отойду от вашего коварства. Да и с «алькальдами» если не договорюсь, то пусть это только на моей совести будет. Вам, как я понимаю, вовсе ни к чему на ровном месте отношения с их руководством портить.
– Но ты же понимаешь, кем они посланы… – начал было Густавсон.
– Да всё понимаю, – отмахнулся я от него, – Даже то, что графом меня сделали вовсе не из-за победы в гонках. Элегантное решение, выданное мне авансом. Однако это совсем не значит, что я не могу показать лёгкого недовольства из-за того, что меня разыгрывают втёмную, и не обозначить некоторые пределы таких отношений. Иначе приеду как-нибудь с учёбы, и почувствую себя гостем на своих же землях. Вам, как человеку науки, это может и не показаться важным, а для меня подобные вопросы принципиальны. Я не против нынешнего положения дел, более того, во многом готов вам подыграть. Даже обещаю и дальше не замечать, как привезённый вами мастер-оружейник строит уже второй цех и затаскивает туда очень габаритное оборудование. Пусть всё выглядит, как и раньше. Молодой глупый граф заперся на своих землях и творит, что захочет. То МБК изобретёт, то пушку, то винтовку, то дирижабль сварганит. Ну, никакой на него управы. И приходится бедным чиновникам потом несогласованные с ними изделия выкупать у этого дикаря по факту их появления и высочайшему распоряжению. Зачастую даже без взяток и откатов. А сколько тонн бумаги при этом экономится, и не счесть. Бедный чиновник с таким ненормальным графом даже поделать ничего не может. Ни узнать, что он там ещё задумал, ни запретить изобретать. Беда, одним словом, – мне ещё много чего хотелось сказать, но вид поникшего Густавсона этому не благоприятствовал, и поэтому я сменил тему разговора, – Кстати, не удовлетворите ли моё любопытство? Допустим, я готов поверить, что двигатель для нашего МБК изобрели лично вы, но вот всё остальное… Сколько инженеров и конструкторов над новым МБК работало? Человек сто?
– Да побольше, пожалуй, – ответил Густавсон, перед этим вскинув вверх голову и что-то про себя посчитав.
– Отлично. Попробуйте пробить себе право обращений к этому коллективу для решения наших задач.
– Олег, ты не понимаешь. Это как бы не отдельно взятая группа людей, всё гораздо сложнее.
