Месяц назад, когда завод наконец-то получил долгожданные станки, сработанные мастером Батищевым, местные инженеры меня чуть ли не клятвенно заверили, что двигатель теперь пойдёт. Кстати, с самим Батищевым у нас неплохой взаимовыгодный союз образовался. Мы начали его вдоволь снабжать подшипниками и направляющими, а он наши заказы ударными темпами выполняет.
На завод успели приехать вовремя. Вокруг двух двигателей, уже поставленных на стенды, ещё суетились технари и инженеры, в том числе и мне незнакомые, но по нетерпеливому ожиданию собравшихся вокруг заводчан было понятно, что до пуска осталось не так уж много времени.
Запуск прошёл штатно. Сначала прочихался первый движок, а потом и второй завели.
Признаюсь, работа новых моторов меня не порадовала. Дизеля показались чересчур шумными, да и вибрация от них шла вполне ощутимая.
Я оглянулся, ожидая увидеть вокруг себя разочарованные лица, но нет. Люди стояли в нетерпеливом ожидании каких-то изменений, и они их дождались.
Двигатели прогрелись, и неприятный ранее шум перешёл в сытое урчание, уже не напрягающее слух. Заодно и вибрации как-то незаметно пропали. Стоят оба движочка на стендах, поют свою песню и не дрыгаются. Тут и народ начал понемногу отмирать и переглядываться. Лица у всех довольные. А уж инженеров и техников, когда они показания приборов озвучили, и вовсе аплодисментами, как артистов в театре наградили.
Похлопал и я. Ладоней не жалко, а незнакомые ранее мне специалисты лишний раз обернулись, позволяя их повнимательнее рассмотреть, когда они на месте спокойно стоят.
– Степан, столичных заметил? Я девятерых насчитал, – шепнул я на ухо моему заму по безопасности. Вряд ли нас кто услышит и внимание обратит. Шумно тут у стендов, и со светом не очень хорошо.
– Их тут дюжина. Всех Густавсон привёз. Ещё трое слева стоят, на десять часов смотри, у колонны, – ответил он мне, не меняя выражение лица и подсказывая, где можно увидеть незамеченную мной троицу, – Всех проверили. Это люди Мещерского. Советника Императора. У одного из них есть в сейфе гостиничного номера копии довоенных итальянских чертежей этого двигателя. Каким-то Ивеко он в них значится, с кучей букв и цифр. Ещё там нашлись чертежи совсем маленького двигателя. Обозначен, как Ламборджини на три цилиндра. Мои люди всё сфотографировали. Вечером покажу.
Столичных гостей я вычислил быстро. Наверное они какие-то меры приняли, чтобы стать незаметнее, но не всё так просто. Коренные жители столицы, можно сказать с молоком, хотя нет, откуда у них молоко, с водопроводной хлорированной водой, впитали в себя те принципы и манеры поведения, которые обычному жителю Камышина и в страшном сне не привидятся. Как любой горожанин сходу опознаёт селян, приезжающих в город на праздничные дни, так и столичный ветеран без особого труда отличает провинциалов, приехавших покорять нерезиновую.
Никто во всей Империи так не прострелен модой и не поглощает такого количества модных журналов, как москвичи. В отличии от большинства жителей Камышина, практически любой обитатель столицы знает, что вишнёвый цвет камзола нынче полагается сменить на багряный, и сочетать его лучше не с изумрудным, как было в прошлом году, а со светло-зелёным. На первый взгляд, разница невелика. В глаза эти изменения бросаются только тем, кто знает, на что смотреть. Вроде как форма, она и есть форма. Есть для неё определённые цвета, и достаточно.
Цвета-то есть, но и оттенков много.
Вот по ним-то и видно, кто тут и что.
Если средневзвешанному камышинцу глубоко фиолетово, какой оттенок имеет его камзол, и надо ли ему срочно менять форму и длину носка сапог, то для москвича это один из крайне важных вопросов. Не менее важных, чем причёска, трёхдневная щетина, и усы с бородкой, которые тоже не абы как растут.
Теперь становится понятнее, откуда на заводе такой прогресс, и почему наши инженеры были уверены в успехе. Столичные гости проверенное решение представили. Им, при готовых чертежах уже апробированного удачного двигателя, раньше не хватало всего лишь качественных деталей. В итоге что-то на новых станках смогли сделать, а остальное с помощью магической оснастки до нужных параметров и допусков довели.
Хм, интересно, в этот раз меня тоже в авторах «изобретения» отметят?
В прошлый раз, с МБК, уж больно ловко получилось. От бумажки к бумажке моя роль в его создании всё больше и больше выпячивалась.
Сначала кто-то фамилии по алфавиту расставил, потом Одарённых наверх поместили, а когда я графа получил, так и вовсе на первой позиции оказался.
С автоматической пушкой дело примерно так же обстояло. Кроме того, в производство она пошла, как «Изделие Бережковских верфей номер пять». Тут уж хочешь не хочешь, а поймёшь, чья фамилия главнее.
