– Так и убрали. В тот же день. Только кто об этом знает. А так очень удачно получается. Наградим Бережкова орденом поприличней, зато своего человека не засветим. У меня на него большие планы. Хочу, чтобы он русскую эмиграцию во Франции возглавил. Что-то в последнее время лягушатники слишком активны стали, а у меня там людей раз-два и обчёлся.
– Думаешь, выгорит?
– С такими-то показаниями… Ещё как выгорит. К тому же граф твой фильм с допросами снял, а подписи Медведева и Кузнецова аж нотариусом заверил.
– Боится, что мы ему не поверим? – улыбнулся государь.
Князь лишь молча пожал плечами в ответ.
Сам бы он озаботился заверениями подписей лишь в том случае, если бы не собирался оставлять фигурантов в живых. Но то он. Битый жизнью волк. А граф молод, и смерть пленников ему вроде, как и ни к чему. Но всё равно. Поступок странный, а странности князь Обдорин не любил. Слишком уж от них результаты непредсказуемые порой случаются.
– Ладно, что с ополчением?
– Формально можем созвать. Из войны мы пока не вышли, да и причины, народу понятные, имеются. Вчера в Сызрани нападение на склады было, а сегодня в Подольске машины с мукой отбить хотели. Так что созыв в целях наведения порядка и для борьбы с заговорщиками, препятствующими государству оказывать населению продовольственную помощь – посылы беспроигрышные. Народ поймёт и поддержит. Чуть хуже дело обстоит с репутационными потерями. Многие сильные кланы не поддержали ни нас, ни заговорщиков. Кто ждёт, что мы к ним за помощью обратимся, кто злорадствует, но рисковать не хочет, кто свои цели имеет. И ладно бы просто рассчитывали нажиться за счёт проигравших, оттяпав под шумок землицу и людишек у неудачливого соседа. То дело знакомое и понятное. Так ведь нет. Не исключено, что в паре-тройке кланов только и ждут повода, чтобы по древнему праву нарушения какие в наших действиях найти. А в Уставе о воинской повинности пунктик есть нехороший. Там, в главе про ополчение, об обороне страны и защите границ говорится. Так что, откажись мы от дуэли, и рассмотрение отказа уйдёт в Княжеский Совет, где у нас нет уверенного большинства. Отказ сам по себе плох. Перешёптываний о трусости не избежать. Опять же князья при рассмотрении отказа могут сюрпризец подкинуть.
Обдорин замолчал, предлагая дальше государю самому додумать перспективы.
Перспективы безрадостные, если разобраться. Нет нынче в Императорском Клане сильного мага. Пока был жив старший брат отца таких проблем не было. Фанатик боевой магии умел внушать уважение Главам Кланов. Есть в законе оговорочка о том, что желающий покритиковать правителя, сам должен показать себя умелым руководителем. А то ведь достанься сильный Дар дурачку какому, и он таких бед натворит.
Мда-а… Но дядьку отравили. Крепко он после смерти первого Императора пить начал. Вот и подсунули ему во время очередного запоя чарку с отравленным вином. И заказчик неизвестным остался. Слугу, подавшего вино, мёртвым нашли, а если пытаться угадать, кому убийство дяди было выгодно, так любого из Глав Кланов бери, и не ошибёшься. Так что теперь для Императора любая ошибка в правлении может последней оказаться.
– Без ополчения обойдёмся, – подвёл государь итог своим раздумьям, и князь чуть слышно выдохнул, – А вот за помощью обратиться бы надо. Подумай, к кому, и что с нас за это попросят. Это за городом мы артиллерией можем обойтись, а городские особняки лучше с магами штурмовать.
– Землиц бесхозных у нас нынче прилично образовалось, – напомнил Обдорин правителю.
– Вот и распорядись ими по-хозяйски и без излишеств, – согласился государь, и устало откинулся на подушку, давая понять, что разговор окончен, – К Кобылиным, Комниным и Романовым не обращайся. Иначе возомнят лишнего, – напомнил он князю, когда тот уже совсем было выходил из палаты.
– Гениально, это просто гениально! – Густавсон бегал по кабинету, заламывая руки, словно актёр в еврейском театре.
Есть один такой театр в столице. Был я там как-то раз. Как по мне, так актёры в нём изрядно переигрывают, изображая неземные эмоции при достаточно простеньких событиях. Впрочем, я ни разу не театрал, может это действо кому-то и нравится, а я весь второй акт провёл тогда в буфете, о чём ни разу не пожалел. Заодно для себя отметил, что высокое искусство – это не моё. Я и от картин не млею, что в художественной галерее выставлены. То ли дело МБК, дирижабли, да даже те же винтовки лобаевские. Вот ими можно бесконечно любоваться.
Но тут, как говорится, каждому своё. У меня иной раз покупатели дирижабль достаточно равнодушно снаружи осматривают, а как в салон зайдут, так сразу решение о покупке принимают. Даже Император, и тот работу Дарьи по его оформлению в своё время отметил. Знатная отделка салона у неё получилась. Так что есть всё таки какая-то польза от некоторых украшательств. Особенно, когда они делу не мешают и не влияют на лётные качества.
