Ослиное упорство, помноженное на отсутствие разума, порой могут дать непредсказуемые результаты. Что с разумом не так? А вы сами попробуйте как-нибудь кастануть незнакомое заклинание, составленное вами из такого вида магии, апробации которой вы практически никогда не имели. Да, в глубоком детстве вас как-то добрые дяди в колпаках попросили слепить снежок, а потом сказали, что ваша стезя – магия Огня, а Лёд и Холод трогать не стоит. Собственно, вот и весь опыт с той магией. А тут…
Короче, упёрся.
Три часа…
Изнасиловал и сам себя и Сущность, с которым уже под конец общался исключительно на русском командном матерном. Животрепещущий язык, и очень способствует творчеству. Как бы то ни было, но через три часа мата и мучений, я заклинание собрал, и замер, собираясь начать проверку.
Ираклий, моментально сообразивший, что это затишье не к добру, с большим воодушевлением начал вновь осваивать управление моим судном на воздушной подушке, отчего-то выбирая крайне удалённые участки озера. Но стоило ему подъехать разок, из-за того, что он обеспокоился моим затянувшимся бездействием, как по рации, установленной на моём катере, прозвучал сигнал тревоги. Громко. На половину озера. Причём, не простой такой сигнал, а с обозначением высшей степени опасности.
Резко перестав мандражировать и проверять нескладухи в новом заклинании, я с разбегу запрыгнул в катер, боком перевалившись через высокий борт и очень больно ударившись об какую-то железяку ещё не до конца выздоровевшей ногой.
– Гони! – потребовал я от Ираклия, – указывая рукой примерное направления, а сам кинулся крутить верньер рации, перестраиваясь на голосовой канал. Сквозь шум и помехи узнал, что на мои земли прорвался отряд в два десятка автомашин. Уже с обеих сторон есть жертвы. У меня снесены два блок-поста. Есть убитые и раненые среди егерей, промедливших с минированием дорог, а крупное войсковое подразделение, имеющее магическую поддержку, вовсю катит к нам, с каждой минутой приближаясь всё ближе и ближе к посёлку, верфям и моему дому.
– Педаль в пол!! – заорал я, понимая, что опаздываю…
Пятьсот километров.
Вроде бы не так много. Колонна тяжёлых армейских грузовиков способна пройти такое расстояние даже за короткий зимний день.
Только время нынче вовсе не мирное, а на железной дороге, зачастую идущей параллельно с автотрассой, наблюдается крайне нездоровое оживление, связанное с переброской войск к столице. По крайней мере в эфире не по разу в день можно услышать, как имперцы отражают попытки заговорщиков захватить контроль над той или иной дорогой.
В связи с беспорядками по всей стране неделю назад объявлено военное положение и по дорогам, ведущим к столице, далеко не уедешь. Первый же пост или передвижной патруль ни за что не оставит без внимания даже одиночный грузовик, пусть и с прикрепленным к лобовому стеклу пропуском, подписанным лично военным комендантом. Обязательно остановят и досмотрят. Права им такие сейчас даны, что даже армейцев, и тех останавливают.
Трое суток ушло у отряда, собранного графом Киселёвым, чтобы добраться до земель Бережкова. Суеверный человек в первый же день уже плюнул бы и повернул обратно. Пятьсот километров по автомагистрали давно превратились в восемьсот по бездорожью.
Сельские дороги прямыми не бывают. Да и какие они, эти дороги. Стоит в лес заехать, как они больше на звериные тропы походят, петляя между деревьями в обхват толщиной, что впрочем, не мешает этим тропам состоять из сплошных колдобин. Ямищи там то и дело чередуются с кочками, остатками пней и корнями могучих деревьев.
Два часа отряд пробивался через пятикилометровую чащу. Трижды колонна останавливалась, и сапёры закладывали взрывчатку, расширяя дорогу. Между двух здоровенных деревьев крестьянская телега может и пролезет, но грузовик точно нет. Итак многие машины уже едут с ободранными бортами, а то и с поломанными будками. Слалом между деревьями по обледеневшей колее та ещё лотерея.
Когда лес начал мельчать и машины выскочили на поле, все облегчённо вздохнули. И как оказалось, зря. Дорога закончилась. Солдаты, посланные вешками обозначить путь, и пятидесяти метров не прошли, завязнув в глубоких сугробах.
Павел Дмитриевич и сам вышел, покинув уютное тепло салона внедорожника, чтобы принять решение. Поле казалось бескрайним, чему очень способствовала начинавшаяся метель, скрывая позёмкой тёмную полоску леса, временами чуть заметную вдалеке.
От высказанной кем-то идеи о том, что дорогу могут расчистить маги, пришлось отказаться. Километр-другой имеющиеся в его распоряжении воздушники может и вычистят, раскидывая вихрями тонны снега, но судя по карте, отряду до ближайшего села оставалось километров двадцать. Время к вечеру. Метель и не думает утихать, а ночевать посреди поля…
– Разворачиваемся. Нам нужна другая дорога, – скомандовал Киселёв, в гневе сжимая кулаки до хруста.
