– А ещё есть вулканы, – подсказал Фёдоров, всё с той же добродушной улыбкой на лице. Словно, Веденеев не ужасы описывает, а забавную сказку рассказывает.
– Вулканы, супервулканы и разломы, – кивнул геолог, наблюдая, как Фёдоров аккуратно по второму разу наполняет снифтеры из моего походного бара, – И советская же программа «Вулкан». Взять, к примеру вулкан Кумбер-Вьеха, расположенный на острове Ла-Пальма. Проснувшись, этот вулкан стряхнет в океан весь свой склон, а это около пятисот кубических километров скальных пород. При падении образуется километровый водный купол, напоминающий ядерный гриб, образуется цунами, которое со скоростью восемьсот километров в час побежит по океану. Самые большие волны, более ста метров в высоту, обрушатся на Африку. Через девять часов после извержения уже пятидесятиметровое цунами смоет с побережья Северной Америки Нью-Йорк, Бостон и все населенные пункты, расположенные на расстоянии десяти километров от океана. Ближе к мысу Канаверал высота волны упадет до двадцати пяти метров, а на Испанию, Португалию и Францию обрушится двенадцатиметровое цунами, которое пройдет вглубь континента на два-три километра.
Профессора выпили по второй, а я отказался. У меня и так последние три дня без выпивки не обходились. Это им, закалённым мамонтам, от пары-тройки рюмок ничего не будет, а мне пока достаточно. Архимаг и так штука опасная, а пьяный архимаг – это вообще жуть ходячая.
– Так вот, на чём мы остановились? Ах да, разломы и супервулканы, – продолжил Веденеев, поймав волну лектора и слегка раскрасневшись лицом, – Разломы хорошо изучены на примере континентального трансформного разлома Сан-Андреас, отделяющего Северо-Американскую литосферную плиту от Тихоокеанской. Он имеет длину около полутора тысяч километров и является одним из самых активных разломов планеты. Больше двадцати шестибальных землетрясений в год происходит из-за смещения плит. Инициировав сейсмическую нестабильность можно вызвать целую волну подземных толчков большой силы, которая распространится вдоль всего разлома.
– Что значит «вызвать нестабильность»? – вклинился я со своим вопросом в паузу, возникшую в связи с принятием профессорами третьей порции коньяка.
– Вы, применяя магию, ощущали толчки почвы? – вопросом на вопрос ответил Веденеев, а я искоса глянул на Фёдорова. Не сомневаюсь, что оба профессора откуда-то слишком хорошо осведомлены о моих магических способностях, и даже не собираются это скрывать.
– Было дело, – не стал я вдаваться в подробности.
– Подземные взрывы, применение магии, а то и обычная бомбардировка сейсмически опасных участков – это грубые орудия вмешательства. Существуют и более тонкие инструменты, позволяющие получать гораздо более впечатляющие результаты. У нас есть такое выражение «поймать волну». Вращающаяся Земля – это автоколебательная система. Её собственные колебания порождают целую систему стоячих волн, каждая из которых представляет собой генератор и своеобразный камертон, готовый к резонансу. Мощный генератор колебаний, с рассчитанной амплитудой и временем включения, правильно запущенные встречные волны, входящие в резонанс и сталкивающиеся в области разлома, и вы получите длительную череду сейсмических толчков самого высокого порядка на каком угодно участке разлома. Главное правильно произвести необходимые расчёты и иметь максимально полную геологическую картину нужного вам района. Остальное, как говорится, дело техники.
– А с супервулканами и того проще обстоит, – покивал Фёдоров, слушая своего коллегу, – Разбуди такой вулканище, к примеру тот же Йеллоустоун, и целый материк окажется непригодным для жизни. Ещё хуже, если проснётся супервулкан Тобу. Последний раз это было семьдесят пять тысяч лет назад, и от всего человечества тогда осталось в живых всего лишь десять-двадцать тысяч. Сейчас, наверное, выживет больше, но ядерная зима, которую наши деды и прадеды пережили, найдёт своё ещё более страшное продолжение.
– Считайте, что ваше предупреждение о недопустимости использования магии в сейсмоопасных районах я услышал, – озвучил я тот вывод, к которому меня старательно подводили оба собеседника, – Но никакой связи с найденным бункером я пока так и не уловил, хотя наш разговор с него и начался.
