– Что-то изменилось? – вмешался государь, разбавив своим вопросом наше с князем бодание взглядами.
– Академию Архимагии строить буду, – вздохнул я, понимая, что ввязываюсь в новые заботы, – Сначала небольшую. На пятьдесят – восемьдесят архимагов в год.
– Серьёзно что ли? Венская Академия, с её многолетним опытом, и та, в лучшем случае, дюжину архимагов в год выпускает и берёт себе в архимагистратуру только уверенных «десяток», – неожиданно для меня проявил Император достаточно специфическое знание вопроса.
– А учат там сколько? – тут же попытался узнать я что-то интересненькое от столь неожиданного источника информации.
Среди старых архимагов есть трое или четверо, кто когда-то обучался в Вене, но встретиться с ними и поговорить я пока не успел. Собственно, как и прочитать подборку про эту Академию, собранную библиотекарем специально для меня.
– От трёх до восьми лет, – с усмешкой просветил меня государь, поняв по заданному мной вопросу, что я не владею в полной мере информацией о сложившейся европейской практике.
– Долго. Очень долго, – помотал я головой, – Мы планируем «девятки» за год в архимагов переводить. Может, и перспективных магов с восьмым уровнем будем брать.
– Опять шутить изволите? – кинул на меня косой взгляд государь.
– Ваш племянник, Антон Рюмин, стал архимагом за неполных полтора месяца, и он один из тех трёх архимагов, которые были в составе боевой звезды, добившейся победы над персами. Надеюсь, на этом вопросы о шутках закончились?
– Антон был с вами?
– Будет справедливее сказать, что это я был с ними. В первом бою я накрыл две цели, по которым они ещё раз отработались, а во втором даже не вмешивался. Просто Щиты держал.
– Погодите-ка, Антон что – архимаг?! – чуть ли не подпрыгнул на кресле Император, обменявшись с Обдориным крайне выразительным взглядом.
Надо же… Дошло наконец-то.
– Антон Рюмин официально признан архимагом восемь дней назад, – достаточно прохладным тоном проинформировал я своих собеседников.
Похоже, они оба ещё не до конца понимают, в какую задницу они попали. Или я не понимаю.
Если ещё кто-то не понял, кроме нас, то попытаюсь объяснить.
Согласно основополагающим документам Империи, архимаги подчиняются лишь одному лицу.
Да! Тому самому, что я в зеркале вижу каждый день, когда бреюсь. Главе Совета архимагов, млин, и никому другому!
Ну вот почему я об этом узнал лишь после того, как Антону разрешил тренировки с Шабалиным!
Дальше, сам понимаете, что-либо менять было бесполезно.
Если кто сомневается, то пусть попробует остановить торпеду, идущую на цель.
Вот и я тогда прикинул последствия своего скоропалительного решения, и сказал сам себе, что с Императором я ещё как-нибудь разрулю вопрос, а с Антоном точно нет. Ни за что он меня не простит, если я его судьбу перееду из политических соображений. Да я и сам бы такого никому не простил, окажись я на его месте.
Короче, как бы то ни было, а сейчас всё от Императора зависит. От его отношения.
Вздумается ему сказать, что с переподчинением его племянника мне он не согласен, и у меня, одна за другой, возникнет масса проблем.
– Значит он в герои попал, – прикрыл глаза государь и на несколько секунд отрешился от происходящего, и мы притихли, чтобы не мешать ему думать, – Герой и архимаг, – произнёс он вслух, поднимая голову и словно пробуя прозвучавшие слова на вкус, а затем повернулся к Обдорину, – Ты понимаешь, о чём я?
– Гессенская муха?
– Она самая, – подтвердил Император, начав отчего-то вдруг улыбаться и хитро поглядывать на князя.
– Погоди-ка, но тогда выходит, что тебе та вобла не слишком и нужна будет. Даже больше скажу, вообще не нужна. Аликс по родственной линии ближе некуда.
– И Антон… – многозначительно протянул Император, и они оба зафыркали, потирая руки.
Дураком нужно быть, чтобы не понять, как на моих глазах закручивается какая-то интрига, очень уж радующая государя.
Осталось только сообразить, что общего может быть у Антона с мухой и воблой. Скорее всего это какие-то прозвища, вот только чьи они? Для меня даже жирная подсказка о том, что муха не простая, а гессенская, особого значения не имеет. Понимаю, что это каким-то боком к Германии отношение имеет, и только. Как-то не доводилось мне изучать немецкие родословные, и тем более, вникать в их переплетения.
Между тем, собеседники начали на меня поглядывать нетерпеливо, а там и вовсе разговор скомкали, так им хотелось что-то между собой обсудить. Я не стал задерживаться, и возвращаясь бесконечными коридорами дворца, раздумывал над услышанной загадкой.
