Со стороны все выглядело так, как будто Костров отчего-то резко устал и плавненько прилег на кроватку, поскуливая. Гена поднял глаза и нарочито добродушно улыбнулся: в приоткрытой двери торчали головы детей Лизы.
А сама мать семейства стояла перед ним вся такая огнедышащая, еще не отошедшая от такого мощного выброса эмоций. Смотрела на него напряженно, сжимая и разжимая кулаки. Видно было, что она слышала слова Артема, и не понимает, как себя с ним вести и что говорить. Да еще и его улыбка сбила ее с толку. Потом дрожащим пальцем она начала тыкать ему в грудь.
— Ты… ты…
Ну, наконец-то, и он получил порцию внимания от принцессы! А то уже всерьез ревновать к Кострову начал. Гена очень сильно надеялся, что нравится ей хоть чуть-чуть, а не просто подвернулся под руку, чтобы отомстить мудаку мужу. В любой другой ситуации он бы плюнул на выяснения отношений, просто притянул ее к себе, и они бы повторили все то, что проделывали сегодня ночью в поезде. Но в этой комнате по странной нелепости скопилось слишком много Костровых, и поэтому Гена улыбнулся ей так же, как только что улыбался ее детям. Перехватил ее руку и поцеловал. И тут же отпустил.
— Лиза, езжай с детьми домой. Все будет хорошо.
И добавил мысленно: «Лети на свободу, моя прекрасная бабочка. Теперь я точно знаю, что ты справишься, и с тобой все будет в порядке».
Лиза посмотрела на него странным взглядом. А потом молча повернулась и ушла. И без нее в комнате сразу стало непривычно темно и пусто.
Гена тяжко вздохнул и перевел свой взгляд на Артема, застонавшего и завозившегося на кровати.
— Ну что, идиот, очухался? А сейчас будем думать, что с тобой делать.
Детей не было дома всего двое суток, но у Лизы, когда они вернулись домой, почему-то появилось ощущение, что со времени их отъезда прошло несколько лет. Саша и Тася очень сильно изменились, как-то резко повзрослели, стали сдержанными и… печальными. Никогда Лиза не видела их такими, и поэтому пришла в ужас. Артем забил им голову рассказами о том, что мама хочет развестись, мама злится на папу, мама хочет выгнать папу, мама не хочет, чтобы дети жили с папой. Это были даже не манипуляции, это было похоже на открытое объявление войны за детскую любовь и преданность. Артема хотелось убить, и ему очень повезло, что он задержался в Нижнем Новгороде. Об этом маме сообщила Тася — дети каждый день созванивались с отцом.
— Папа решает вопросы по работе, но он скоро приедет, — сообщила она Лизе. — И мы опять будем жить все вместе. Ты же простишь папу, мамочка?
— Нет, — отрезала Лиза. У нее больше не было сил врать своим детям.
Заседание по разводу должно было пройти через две недели.
Сам Артем заявился через несколько дней, рано утром, когда дети были в школе. Понурый, растерявший весь свой апломб. Смотрел на жену взглядом побитой собаки. Потерянно потоптался на пороге, и потом попросил разрешение пройти на кухню.
— Малышка, поговорить надо.
Даже вспомнил ее прозвище, которым когда-то очень давно называл в пылу нежности и страсти. Но сейчас это ласковое словечко звучало, как издевательство или насмешка.
— Что тебе нужно, Костров? — враждебно спросила Лиза, скрещивая руки на груди.
— Чтобы ты меня простила. Я все понял и осознал. Малышка, у нас же семья.
— Зачем тебе мое прощение, Костров? — повысила голос она. — Чтобы опять все было по-прежнему? Ты ведь понимаешь, что это невозможно. Я, конечно, дура, но не круглая идиотка, чтобы дальше по тем же граблям к светлому будущему. Все, Артем, хватит уже надо мной издеваться. Ты меня не любишь, не уважаешь, так уйди с достоинством. Не трепли мне нервы. Я не хочу больше так жить. У тебя же есть, как же ее, Татьяна, да? У вас же с ней все серьезно? Почему бы тебе перед ней не поплакаться, чтобы простила и приняла обратно? Или она не такая дура, как я?
— Малышка, но ведь у нас с тобой все было не так уж и плохо… Я же тебя все равно любил. И сейчас тоже люблю. По-своему…
— Неплохо? — заплакала она. — Все было просто ужасно! Как тебе не стыдно еще что-то о любви мне говорить! Перестань, Артем, слышишь? Я не против, чтобы ты жил в нашей однокомнатной квартире. Я не против, чтобы ты брал детей к себе на выходные. Я вообще против тебя ничего не имею. Только, ради Бога, уйди ты уже от меня! Жить с тобой я больше не хочу и не буду. Я же человек, Артем, и не самый плохой, я заслуживаю если не счастья, то хотя бы покоя и нормальной жизни. Отстань от меня, а? Давай просто расстанемся. Спокойно разведемся без разборок, дележки детей и без ругани. Дай ты мне уже вздохнуть спокойно!
— Лиз, насчет квартиры… — виновато выдохнул тот. — Я должен тебе кое-что сказать… Мне угрожают тюрьмой, если я не отдам деньги. С работы меня выперли с волчьим билетом, в нашем городе я вряд ли куда устроюсь. Илюха-то сбежал, кинул меня. Его пока не нашли. В общем, я тебя прошу разрешения продать нашу однушку. У меня уже и покупатель есть. Ты не думай, я готов деньги пополам поделить, чтобы все по-честному…
