Я нехотя подняла голову. Он выглядел усталым и… очень родным, словно я знала его чуть ли не с детства. Не выдержав его теплого, нежного взгляда, я опять отвела взгляд.
— Хорошо, — согласился он и выпустил мою руку.
— Ваш чай с эклером, — сказала официантка и поставила передо мной блюдце с чашкой и тарелку с пирожным. — На здоровье.
— Спасибо, — машинально ответила я.
— Здесь вкусный цветочный чай, — сказал Дима, — хотя я не большой любитель.
— Клавочка Сергеевна, значит, любит?
— Она — да… Не сердись на меня… — Он разжал руки.
— На что же мне сердиться! — как можно равнодушнее сказала я. — Ты мне не муж и не любовник.
— Даша, — мягко сказал Дима, — не надо. Я все тебе расскажу… — Он набрал в легкие воздуха, словно хотел нырнуть. — Клава действительно была моей… в общем, мы с ней изредка спали… блин! Не так. Мы с ней не спали, а…
— Трахались, — подсказала я и, откинувшись на спинку стула, посмотрела прямо в его глаза. На несколько секунд он смутился, затем глаза его сузились, и он выпалил:
— Именно так. Мы с ней трахались, и не больше. Но это не в счет…
— И со мной не в счет… Одной больше, одной меньше. Какая разница, да? — воскликнула я и передернула плечами.
— Есть, — тихо сказал Дима. В его глазах мелькнуло нечто, что заставило меня напрячься. — Есть разница… Помнишь, я тебе рассказывал, что я из-за девчонки универ бросил? А ты еще заметила, что качество, мол, на количество заменил. Ты угадала. — Он вынул платок из кармана, вытер, вероятно, вспотевшие ладони. Я невольно отметила, что ногти у него тщательно подстрижены и серой каймы под ногтями больше нет. — Я не скрываю, что у меня были женщины, — сказал он, убирая платок в карман.
— Ты же не умеешь врать, — ехидно заметила я.
— Были… — словно не замечая моей иронии, продолжил Дима. — Только быстро все это надоедает, одна морока от этого.
— Но, судя по всему, тебе не надоело? — парировала я.
— Надоело, и очень быстро. Но думал, что не смогу больше полюбить… Вот изредка и встречался с замужними… Пока тебя не увидел. Помнишь, как муку в совок собирала? Как борщом кормила? Волосы торчком, на щеках мука…
— Веснушек не видно…
— Ты такая забавная. — Он протянул руку и дотронулся до моей щеки. Его рука была холодна, а мои щеки пылали. — Знаешь, как я обрадовался, когда увидел тебя на выставке Кошелева?!
— Ты там был? — удивилась я. — Ты такой большой, я не могла тебя не заметить!
— Ты же с Кошелевым чуть ли не в обнимку ходила. Я думала — это твой папаня или еще кто.
— Еще кто, — передразнила я. — Он мой работодатель.
— Я тоже хотел к нему на работу… Свои проекты как дурак принес. А он даже голову в мою сторону не повернул. Везде нужен диплом, блат…
— А меня он сразу взял. И без диплома, и без блата. Кстати, тебе эскиз интерьера детской понравился?
— Ага, четыре на пять, а все вместил, и красиво.
— Это он для дочки делал. Уголок для сна, у окна — чтоб рисовала. И шведская стенка хорошо вписалась, и стеллажи для игрушек. Я бы тоже так хотела.
— Сделаем, — улыбнулся Дима.
— Да нет… — растерялась я. — Я просто так. У меня, сам знаешь, ребенка нет.
— Будет, — серьезно ответил Дима. — Или ты против?
— Ты в отцы просишься? — с вызовом ответила я.
— Да.
Я уткнулась взглядом в недоеденный эклер. Я не хотела, чтоб это было шуткой, и, с другой стороны, боялась, что Дима говорит серьезно.
— Даша… — Он сказал это таким тоном, что я невольно вздрогнула. — Для меня это очень важно. Я хочу настоящую семью. Мне скоро тридцать. Я неплохо зарабатываю, откладываю на свою квартиру. Я делаю тебе официальное предложение.
Я продолжала молчать. От его решительного тона я совсем растерялась.
— До свидания, Дима.
Мимо нас прошла Клавдия Сергеевна. Я заметила, что ее нос был чуть темнее, чем все остальное лицо. Глаза тоже покраснели.
Дима ничего не ответил и только проводил ее взглядом.
Я глубоко вздохнула.
— Спасибо, Дмитрий, за предложение, — ответила я, как можно четче проговаривая каждое слово. — Мне лестно. Но ты понимаешь всю абсурдность…
— Даша, — перебил меня он, — не надо…
— Почему я? — вдруг вырвалось у меня. — Чем я отличаюсь от других, с кем ты спал?
— Веснушками…
— Ах, ах… — задохнулась я и вскочила с места. Слезы так и брызнули из моих глаз.
…«Ни одно доброе дело не остается безнаказанным», — любит повторять мой папа.
И еще он говорит, что я хорошая девочка и в конце-концов мне должно повезти. Мне действительно повезло.
Когда Тимина мама вернулась из своей дальней командировки, она осталась вполне довольна своей дочерью и моей работой в качестве няни. Сразу по приезде Алла Демьяновна устроила ревизию своего гардероба, и я оказалась обладательницей шикарных деловых костюмов, которые не застегивались на полнеющей талии Тиминой мамы.
То ли из-за костюмов, то ли из-за удачного расположения звезд я восстановилась в педагогическом университете (на заочном отделении), устроилась преподавателем рисования в ближайшем Доме творчества, а Дима, в связи с валом заказов, организовал свою дизайнерскую фирму.
Но все это произошло в сентябре. А сначала он добился меня.
