Каким же цветом этот день?
Вчера, уж точно был он – карамельный.
Ну а сегодня, дам совет вам дельный,
Чтоб чистить зубы было вам не лень!
Вчера, я всласть наелся кексов,
Съел торт и пол кило конфет.
Съел, штук так семь булок из теста.
С изюмом, с маком ел рулет.
Пил газировку. Сок. Компот.
И лимонада пару чашек.
Потом опять вдруг появился торт,
И карамельки оставив лишь бумажки.
Вот так справляли день рождения,
Всё было просто объедением!
И всё бы ничего, но ночью я проснулся с криком,
Щека опухла, зуб нижний голосил:
«Ой-ё-ё-ёй, ну помоги же мне», – просил.
Я поласкал! Я грел! Но он заговоренный всё болел.
И утром без пяти восьмого, в больницу побежал я мигом.
Каким же цветом будет день?
Под кабинетом стоматолога я размышлял.
«Эх, карамельки, вы были лишними, в тот день!»-
Жалея зубик, что болел, я прошептал.
Пошел крупными хлопьями снег.
Город завяз в шумной пробке.
Волосы мокрые от снежков и живой смех.
«Мылим!». Делаешь паблик и две скобки.))
Ворчат на остановке, те кто идут с работы.
Город завис под минорный аккорд.
А малыш, пока мама в голове множит заботы,
Ловит снежинки языком, открыв рот.
И шлют взрослые всем подряд sms-ки
«Ты резину сменил? А то он пошел, надолго!»
А дети друг другу: «Первый снег, выходи повод веский.
Завтра уроки! Всё завтра! Выходи пока его много!»
Сторож кряхтит, пробивая лопатой дорогу.
Не дал ему снег, выпить кофе – креплённый.
И зачем он пошел? К кому предъявлять, только Богу.
Вот и чистишь. А он идет и идет, как заговоренный.
Пошел крупными хлопьями снег.
Поделив целый город на минус и плюс.
А ты, на чьей стороне, современный ты мой человек?
Любишь снег на картинке, или вживую, его холод и хруст?
Зимою дни короче, и снег бывает разный,
Когда с детьми – он лепится в огромный ком.
С любимою – он нежный и пушистый. Пух словно в нем.
С друзьями – он в снежках. Комками, мокрый, грязный,
И руки от снежков горят огнем.
Слезинка, может по щеке твоей скатится.
Но точно знаю, ты не плачешь, нет.
То покрепчал мороз, и тройка русская пустилась в бег,
Во весь апорт всё нарочит пустится.
Саней резных, чуть видный оставляя след.
А ты гнедых, хлыстом всё подгоняешь,
Она ж от страха ближе прижимается к тебе.
Дрожит, испугана, но счастлива в душе.
Несется тройка в даль, куда, и сам не знаешь.
Но страха нет, она с тобой, она прижалась нежно к тебе.
Зимою дни короче, за то и ночь длиннее,
И звезды ярче… и любовь теплее.
Что день нам завтрашний несет?
Печаль иль радость, свет иль тьму.
«Так что?!», – мы тихо к Богу вопрошаем.
Но слышим, что хотим, не слыша тишину.
Мелкой крупою, сыпал днем, а теперь крупными хлопьями с красного неба.
И лужи подмерзли. И ты выдыхаешь пар. И под ногами уже хруст снега.
Ночью так тихо зимой, даже не слышно, как съежился город.
Только в теплых квартирках – уютно. И я улыбнулся и поднял у куртки ворот.
Шаг и хруст. Новый шаг, след оставляет, на не тронутом белом поле.
Нет дорог, всё запорошено. Но ты знаешь, что тебя ждут, в твоем доме.
А в кармане, горсть леденцов. И вот уже свет в окне и родная дверь.
Теплый ужин. Детский смех. Рук женских объятья. Чай и постель.
Ветер ночной разогнал снежные тучи, и нет больше снега.
Серебром светит месяц, на темно-синем бархате, родного мне неба.
Холод зимы, создан делать теплее домашний уют.
Тук-тук! «Это папка!», – закричит детвора. И ты улыбнулся, тебя же здесь ждут.
Мы лепили из снега шары. Один. Два. Три.
Две сухих ветки, по бокам, возле груди.
Четыре камушка сверху вниз, до земли.
Два ореха – это глаза. Ну, правда, скажи?
Осталась морковка по центру, кончиком в снег.
«Ну, что получилось?» – спросил я у дочек, а в ответ смех.
«Морковка верх дном, ты чего? Посмотри!
А где же улыбка и белые зубки внутри?»
Я по правде от просьбы с улыбкой, даже присел.
Ибо сделать на белом белые зубы, я не сумел.
Дети смеются, говоря мне: «Эх, ты папка. Это ж пустяк!»
И взяв черные камушки, слепили улыбку. Вот так ).
А холодно! В пургу на остановке ждать троллейбус,
шарфом, укутав нос и губы по утру.
В миг вспоминаешь дом, обогреватель и журнал где ребус,
остался не отгадан, и кофе не допито
а я всё жду.
Эх, был бы выходной, и пусть не вечер пятницы, пусть воскресенье.
За все богатства мира, не пошел бы я в пургу.
Увы, но понедельник! И, дюжий час, я удивляюсь, как не лень мне
считать машины и прохожих по морозу, утром.
и я всё жду…
А ведь бывает жарко от мороза,
когда распаренный, ногой из баньки – в снег,
от хмеля кружит голову, от холода по щекам слезы,
но ты как в шубе, и лишь щекочет снег.
Или, когда, с ноги на ногу, словно в танце,
сам весь продрог, но ждешь её.
Ждешь под часами, где-нибудь на станции.
И вот пришла. Дотронулась. И правда, нет теплее в мире ничего.
А тут же холодно!
Наверно дело в том, что ждешь троллейбус.
Шарфом, укутав губы по утру,
а тут ещё эта работа. Да, забавный ребус,
каким же разным может быть мороз.
А я всё жду…
Мы боимся расстаться на миг, при обрыве ви-фи.
