Стаканчики бумажные за несколько копеек.
Накупишь пару штук, зажмешь ладонью,
И ждешь, когда подтает, то есть поспеет.
В тянучку превратится мой фруктовый лед.
А если жарко, можно так – кусками,
Один, второй, на спор, под счет.
Наперегонки и кто быстрей, тот самый-самый!
Уверен, скажут: «Эх, лед уже не тот,
И вкус, и цвет, как было в детстве.»
Но я по-прежнему люблю фруктовый лед,
И главное не вкус, не цвет, а то, что в сердце.
И хоть взрослели мы, и вкус с годами он менялся,
А все равно люблю, под кофе, черного, глоток.
Горячее с холодным, мой вкус как был, так и остался.
Сок, фрукты, палочка и солнца жаркого чуток…
А я море, помню, таким тихим, спокойным.
Когда камни цветные перебирает волна.
Чуть подальше твой замок из ракушек, песка.
И ты руки расставила, так загар будет ровным,
Хотя толку, всё равно обгоришь, как всегда.
А я море, помню, изумрудно-прозрачным,
Крики чаек, и зазывал, что бродят по пляжу то туда, то сюда.
После шторма, оно кажется таким тихим, прекрасным,
Что ты и не веришь, а был ли шторм вчера.
А я море, помню, таким горько-соленым.
Когда в теплой воде, мы купались вдвоем
В лунном свете, я тобой околдованный
Мы смотрели на звезды, и всё это казалось нам сном,
А я море, помню, по ночному проспекту, его фонарям.
По шумным компашкам, в прибрежном кафе,
По холодной и колкой гальке, и теплой волне.
Море, море… как же тянет к твоим берегам.
Как же хочется снова к тебе…
Я бы хотел остаться. В каждом грядущем дне.
В первом глотке воздуха. В капле росы на пальце.
В блеске крупинок золота на морском дне.
Я бы хотел остаться. В каждой твоей улыбке, отчасти.
В каждой слезинке от смеха. В каждой нашей весне.
В твоих колыбельных, растворившись в их звуке.
В ночной просьбе ребенка: «Дай ручку, мамочка мне.»
Я бы хотел остаться. В каждом, твоего сердца, стуке.
В каждом его грядущем дне.
Какая оказия, пошел дождь в январе,
и почки сирен набухли у нас во дворе.
На небе напутал погоду создатель.
Он замечтался, пожалуй, но не он виноватый.
Дождь в новый год. Дождь в рождество.
Не веришь, но капли падают тебе на лицо.
Звучит и правда, для зим русских – нелепо,
но ты под зонтом, удивлен – ожидая ответа.
И тогда почему-то дождливый и мокрый январь,
а следом за ним холодный бесснежный февраль,
только грязью своей остается в сознание.
А небо? Небо молчит, словно это нам в назидание.
А так хочется снега, сосулек, катков.
Щёк чуть замерших и красных носов.
Хочется, мылить девчонок и паром дышать,
хочется в зиму из детства сбежать.
Промерзнуть от ветра, февральских ночей,
продрогнуть впервые дни весенних капель.
Согреться за чаем с малиной, в связанных мамой, носках
узоры на окнах топить, теплом пальцев, теплом на губах.
Так хочется в зиму из детства нырнуть,
но «кап-кап» по карнизу и окнам, мешая уснуть.
На небе напутал погоду создатель.
Идет дождь в январе. И в этом никто не виноватый.
Мерзнет от стужи парня лицо,
пар застывает в снежинки.
Льдом покрылось у её дома крыльцо,
от труб водосточных, те льдинки.
И снег, словно пух, но он – кусает.
Голой рукой его трудно лепить.
Щеки горят и иней играет,
под луной. Город в инее. Город спит.
На чердаке жмутся поближе вороны.
В подвале щенки без мамки скулят.
Люди в квартирах под храпы и стоны,
ночь коротают, смешные не спят.
Ночью морозно, раз вышел во двор.
Слышны скрипы деревьев и зданий,
слышен даже ветра со снегом спор,
кто заморозит влюбленных, на свиданье.
Но смешные они, не поймут,
у влюбленных сердца согревают.
И чем больше ветер со снегом стужи дают,
тем крепче её руки, его обнимают.
Когда целуешь, закрывай глаза.
Что можно разглядеть так близко?
Пусть губы наслаждаются сполна.
Позволишь прикоснуться? К Черту риски!
Шаг ближе. Рядом. И глаза открыты,
Без слов они тут не к чему.
Во взгляде все желанья скрыты.
Кто рискнет первым, ты иль я могу.
Прижму, и улыбнемся, встретившись носами,
Из-за желания первым в поцелуи быть.
Закрой глаза, пусть губы говорят с губами,
Тут не на что смотреть, надо любить.
Невинный поцелуй, но я, то себя, знаю,
О, как боюсь желаний я своих.
Любить нельзя! Я это понимаю
До первого прикосновения губ твоих.
Тебе идет, тёмно-синий цвет.
Такие женственные изгибы у тела.
Возбуждённый, я забываю слово – «нет»
Целую губы твои, так смело.
Тебе идет быть не слишком скромной.
Играть в неприступность, желая страсти.
«Молодой человек, мы разве знакомы?
Я в сценах постельных, ну никак не участвую!»
Тебе идет, быть страстной, как в танце.
Обрекая разум, на сцены из фильма
Те что, щурясь смотрели сквозь пальцы,
Это потом «человеки» спалят у сердца – крылья.
Тебе идет быть просто счастливой.
Дышать, каждым, отпущенным вздохом.
Быть чужой, и тут же любимой.
И кто выдумал, что это неправильно, плохо?
Тебе правда идет тёмно-синий цвет.
Такие женственные изгибы у линий.
И не важно в чем тут секрет.
Тебе правда идет, цвет темно-синий.
Может быть, встретимся?! В месяц последний зимы.
