Что давно хочу Кузьмича! МИХАИЛ. Везет же тебе. Постой, ты говоришь: "только стихи и пишет" А кто же тогда ту статью написал? ЕГОР. Вы что, забыли? Как и договаривались - камраде Медведев. МИХАИЛ. Ты что-то напутал. Вадим ответную статью в "Правде" писал. ЕГОР. И в "Правду" и в "Советскую Россию" - все он писал. МИХАИЛ. А Нинку зачем мы в это дело впутывали? ЕГОР. Ну как же? Вы же сами просили, чтобы все выглядело демократично, чтобы голос масс слышен был. МИХАИЛ. Да, демократия - это мой конек. ЕГОР. Как бы на этом коньке шею нам не сломать, Закон о выборах никак из ума не идет. По-моему, мы с ним переборщили. МИХАИЛ. А что такое? ЕГОР. Да по этому закону верных коммунизму людей на съезд можно только через общественные организации протащить. МИХАИЛ. Ну, это ты преувеличиваешь. Я думаю, что этот закон сильно увеличит партийную группу в высшем органе Советской власти. ЕГОР. Да причем тут партийная группа! Я про верных ленинцев говорю, а не про партийную группу, это разные вещи. Если бы все члены партии настоящими коммунистами были, мы бы уж давно до светлого будущего дошли. МИХАИЛ. А что такое, по-твоему настоящий коммунист? ЕГОР. Настоящий коммунист - это член партии, который не может прожить более 12 часов без руководящего указания. МИХАИЛ. Надо работать с теми, кто есть. ЕГОР. Про то и речь. Я и говорю: хорошо бы всех депутатов от общественных организаций выбирать. МИХАИЛ. Ты слишком прямолинеен, Егор. Не забывай, что на нас смотрит весь мир. И оттого,что он видит, зависит многое. Запад должен увидеть у нас то, что он так хочет увидеть: де-мо-кра-ти-за-ци-ю. Иначе он с нами разговаривать серьезно никто не станет. ЕГОР. Обойдемся. У нас своих собеседников хватает. МИХАИЛ. Ты, может и обойдешся, а я нет. Страна в глубочайшем кризисе. Того и гляди, народ сам начнет действовать. Сам понимаешь? Без тебя, без меня, без партии. ЕГОР. Это из области фантастики. Народ наш без нас и сопли-то подтереть не сможет. МИХАИЛ. Ты на периферии зациклился. Томскими категориями мыслишь. Пора понять, что Европа - это не Сибирь. Москва, Ленинград, Литва, Эстония - вот наши болевые точки, вот откуда следует ждать удара. А здесь ударят, по всей стране круги пойдут. И тогда уж тебе прийдется собственные сопли дегустировать. Да и Сибирь долго спать не будет. ЕГОР. Я не думаю, что все так серьезно. МИХАИЛ. Очень серьезно! Кредиты нам нужны. Товары ихние, ширпотреб, чтобы народ хоть немного успокоить. Ты думаешь мне охота клоуна из себя строить: ездить повсюду и людей работать уговаривать, причитать, что жизнь лучше стала. Эту пластинку первые два-три года крутить можно, а потом все равно придется платить по векселям. Так что с выборами вопрос непростой. Надо отвлечь народ. Карнавал ему устроить. Пусть в демократию поиграет. Да и Запад, глядя на игрища, подобреет. Ты думаешь, зачем мы Ельцина на октябрьском Пленуме заклевали? ЕГОР. Честно говоря, до сих пор не пойму. Как-то спонтанно получилось. МИХАИЛ. Спонтанно только птицы галдят. После этого Пленума Борис получил статус обиженного партией. А в народе это все равно, что национальный герой. Октябрьский Пленум для Бориса - это начало его предвыборной кампании. Мы его еще раза два так "обидим" и он нам такое шоу устроит, что все ахнут: "Вот это демократия!" Вся шушера вокруг него сплотится, все неформалы и крикуны на него молится будут. ЕГОР. А партии-то какой навар от этого шоу будет? МИХАИЛ. Ну, во-первых, левое крыло нашего парламента будет возглавлять наш человек. Во-вторых, наши потенциальные кредиторы из-за океана подумают, что лед тронулся, в-третьих, люди воспримут депутатство Бориса как свою историческую победу и это отвлечет их хоть немного от пустых прилавков. Да, кстати, как там твоя "Память поживает? Эти ребята скоро могут понадобится. ЕГОР. Шумят понемногу. На большее их не хватает. А зачем они могут понадобится. ЕГОР. Шумят понемногу. На большее их не хватает. А зачем они могут пригодится? Разве что стекла в магазинах бить и взрывпакеты в метро забывать. МИХАИЛ. И стекла тоже. Нам нужны собственные резервы для наведения порядка. Армия хочет оставаться чистой. ЕГОР. Ишь какие чистюли нашлись! МИХАИЛ. Это требование армии и сним, я думаю, надо согласится. Без нее мы ничто. ЕГОР. За нами партия и народ, Михаил Сергеевич. МИХАИЛ. Ах, оставь! Они действительно за нами ... гонятся. Пока нам еще удается маневрировать, но даже мои способности не безграничны.
Диалог Тысяча Двадцать Третий
Москва. Кремль. Зал заседаний
Президиума Верховного Совета. Над
председательским местом висит еще
раз отреставрированная картина
"Три богатыря". На лошади Ильи
Муромца сидит лысый джентельмен.
В левой руке у него "Новое
мышление", правой он упирается в
грудь волосатого богатыря в юбке,
который пытается дотянуться до
авторского экземпляра. Третий
батыр звездно-полосатым лассо
удерживает железную леди,
предлагая ей попробовать СОИ.
Конь ковбоя маленьким глазом
неодобрительно косит на своего
всадника, а большим
заинтересованно смотрит в зал.
