— Ма-ма! — Я ударяюсь о дверцу. Ничего серьезного, но синяк, наверное, будет огромный.
— Убью скотину!
Марат второй раз заставляет машину вильнуть. Выворачивает руль так резко, что водитель второго авто не справляется. Его машина с противным визгом улетает на обочину и поднимает столб пыли.
— Слабак, — радостно вскрикивает муж. — Не с тем связался!
Скалясь, он поворачивается ко мне. Победитель, как после тяжелого спарринга за очередной титул.
— Слабак здесь не Егор! — Забыв об осторожности, я набрасываюсь на мужа.
Целюсь ногтями в глаза. Кричу, надрывая связки: «А-а-а!».
И в ту же секунду из пыльной тучи вылетает третий автомобиль. Не снижая скорости, он проносится мимо, а затем внезапно тормозит, перегораживая дорогу.
Я уже ничего не понимаю.
Уши закладывает от противного визга тормозов. Дорога перед глазами размазывается в сплошную серую стену.
— Нет! — кричу, выставляя вперед руки. И, кажется, на несколько мгновений отключаюсь.
Прихожу в себя от резкого толчка в грудь. Ремень безопасности натянут до предела, а по левой руке стекает струйка крови.
Все еще оглохшая, я пытаюсь понять, почему не чувствую боли. Быстро моргаю, стараясь сфокусироваться. Лишь взглянув на мужа, узнаю, что кровь не моя.
— Сука… — Марат вытирает со лба красный ручеек и со стоном поднимает голову.
Следом за ним я тоже выпрямляюсь.
Мы все еще в пыльном облаке. Ежики в песочном тумане. Единственное, что позволяет ориентироваться — яркие огни машины. С каждым ударом сердца они становятся все ближе. Слепят как два солнца. Заставляют сердце биться быстрее.
— Сидеть! — рявкает Марат, стоит мне потянуться к защелке ремня.
— У тебя кровь. Я обойду, — произношу первое, что приходит в голову.
— Заботливая какая! — сипит сквозь зубы муж. — Потекла, шалава? К ебарю своему захотела? Хрен тебе!
Он замахивается. Но в ту же секунду дверь с его стороны распахивается, чья-то рука хватает Марата за шкирку.
Сквозь гул в ушах я слышу злой голос своего майора:
— Приехали! На выход, ублюдок!
— Егор?! — От радости я дергаюсь в его сторону.
Как назло, проклятые ремни снова останавливают.
— Зря ты, мент, запал на эту сучку. Хана тебе. — Муж сбивает с груди чужую руку и сам выходит из машины.
— Марат, пожалуйста, не трогай его! — Я каким-то чудом за секунду избавляюсь от ремня и вылетаю на улицу. — Умоляю!
Падая, пытаюсь схватить мужа за руку. Но промахиваюсь и повисаю на бедрах.
— Он сам нарвался. Пошла вон!
Марат отталкивает меня в сторону и становится в стойку.
Я хорошо знаю, что обычно бывает после этого. Некоторые бойцы со временем уходят на покой. Перестают тренироваться. Теряют силу и реакцию. Однако это не о муже.
После окончания карьеры у него словно открылось второе дыхание. Нормальная жизнь превратилась в череду бесконечных тренировок: ежедневные спарринги дома и в клубе, индивидуальные занятия с самыми успешными учениками и закрытые бои, после которых в доме появлялись тугие пачки денег в разной валюте.
Не помню, чтобы хоть кто-то смог уложить Марата на лопатки. В основном все заканчивалось тяжелыми травмами для его соперников. Вряд ли у майора Следственного комитата есть хоть какой-то шанс выстоять в одиночку против этой машины для убийства.
— Заклинаю тебя, оставь его. — Я становлюсь на колени перед мужем. — Забери меня. Поедем отсюда.
— Марат Попов еще никогда не отказывался от боя, — зло рыкает он, и будто собрался поразвлечься, показывает Егору жест «иди ко мне».
— Алена, дуй в машину, — игнорируя Марата, командует мой спаситель.
В отличие от мужа он не рисуется эффектными позами и не болтает без умолку.
Вся его подготовка к драке — похрустеть шеей и закатать рукава.
— Я сейчас заведу машину, — бегу к его джипу. — Давай со мной! — кричу, оглядываясь.
— Да скройся ты уже! Мне еще этот кусок дерьма по асфальту раскатывать. Не хватало, чтобы ты под руку попалась, — Егора как прорывает.
— Но он…
Хочу сказать что-то еще, «непобедим» или «чемпион». Однако Марат делает первый хук… подкрученный и быстрый. Его фирменный! А Егор, вместо того чтобы закричать от боли, слегка отклоняется влево и с одного короткого удара отправляет мужа в нокаут.
Раз, и все…
Нереально.
— А разговоров-то было, — плюет майор на обездвиженное тело.
— Как? — Моя челюсть в шоке отъезжает вниз.
Извилины отказываются переваривать информацию. То, что я вижу, невозможно.
Где долгая драка?
Где лужи крови?
Где стоны и хруст ломающихся костей?
— Ловкость рук и никакого мошенничества, — отряхнувшись, Егор достает из-за спины наручники и пакует Марата.
— До тебя… — Тру глаза. — Никто не мог…
У меня даже слов нет, чтобы описать, что именно никто не мог.
— Мы в спецназе этих спортсменов пачками укладывали.
Егор подтаскивает мужа к машине. Бьет по щекам, чтобы тот хоть немного пришел в себя. А когда Марат раскрывает рот, заталкивает в него какую-то грязную тряпку.
— Вот так хорошо. — Хлопает мужа по плечу. — Посиди пока. — Обернувшись, он притягивает меня в объятия и шумно выдыхает.
Кошмар позади, но чувство облегчения не приходит.
