Не желая испытывать судьбу, я сразу же иду за ним. Спокойно, расслабленно с максимально тупой рожей, чтобы ни одна падла не прочла по лицу об аресте Попова.
— Ну, докладывай! Где был, что видел! — глядя мимо меня на дверь, командует полкан.
— Да, собственно, нигде и ничего. За дочкой присматривал. А сейчас явился табельное сдать.
— Молодец, майор. Исполнительный! — Сыровский гаркает так, что, наверное, слышно и на улице.
— Дело кому-нибудь передавать нужно? Или оно уже само… передалось?
— Ну что ты, как сержант желторотый? Передай, конечно. С людьми познакомься.
Полкан двумя пальцами тычет себе в глаза и затем так же показывает на меня.
— Понял. Буду знакомиться. Поименно.
— Соображаешь. А так… как дела? Как семья, как любимая женщина? — Щурится.
— Спасибо, все хорошо. Полная… — ухмыляюсь, вспоминая брата, — … чаша.
— Это в наше время важно. Это самое ценное. Чтобы детки, любимая женщина, и никто не мешал счастью. — Сыровский расслабленно откидывается на спинку сиденья и тихо выдыхает.
— Если вы не против, я бы следующую неделю с «землей» поработал.
Я не могу прямо сказать полковнику, что не верну ему Попова. Не имею права поделиться подробностями погони — о трупах на вокзале и обещании Тихому отдать эту падлу в его распоряжение.
Разрешения закопать ублюдка тоже просить не могу. Но поставить в известность… даже если это будет стоить мне погон — обязан.
— Здесь сейчас делать нечего, — начинаю осторожно. — А там есть парочка глухарей, которых надо закрыть и забыть.
— Там… — Полкан поджимает губы.
— Да.
— Ну что ж… — Сыровский поворачивается к стене и смотрит в нее так, будто там стоит Попов и вся его московская дружина. — Земля, так земля. — Жмет могучими плечами. — Бывают такие глухари, которых лучше закрывать. В противном случае они улетают и потом гнездятся где-то еще, где их уже никто не может закрыть.
В гаражи еду осторожно. С самого отделения за мной катится хвост — неприметный серый универсал. Преследует профессионально — ювелирно держит дистанцию, не ведется на мои провокации с резким торможением и перестройкой в другую полосу.
Судя по всему, работают опытные спецы. Или московские следователи, или группа поддержки со стороны.
Половину пути я упорно пытаюсь рассмотреть хотя бы одно лицо. Развивая косоглазие, постоянно пялюсь то на дорогу, то в зеркало заднего вида. Однако хвосту до сиреневой звезды на все мои хотелки.
Двадцать минут виляния не приносят никакого результата.
— Ты там ездить разучился? — спрашивает по телефону Тихий.
Еще в начале операции он подсунул мне в машину отслеживающий маячок и уже полдня наблюдает за всеми передвижениями.
— Да тут у меня балласт. Пытаюсь скинуть. — Сворачиваю в очередной узкий переулок, но хвост равнодушно проезжает мимо. Словно заранее знает, что скоро вернусь на проспект.
— И как успехи? — ехидно хмыкает Леня.
— Прилип как моя бывшая к общей недвижимости. Никакая холера не берет.
— Так, может, подсобить? У меня недалеко тачка есть. Один звонок, и парни разберутся.
Предложение в целом нормальное. Отец не зря выбрал Черного в свои помощники. У Лени везде есть нужные люди, и он всегда готов помочь.
Единственная проблема с этим помогатором — за его услуги рано или поздно придется платить. Задержание Попова я еще смогу списать на счет отца. А вот мелкая услуга с хвостом станет личной проблемой.
— Я разберусь. Спасибо. — Решаю не рисковать.
— Как знаешь.
— Скажи лучше, как допрос. Наш звездун уже выдал своих сообщников?
— Пока только две фамилии. Твой напарник осторожничает с этим куском дерьма.
— Над нами с секундомером никто не стоит. Успеем.
— Успевай скорее. Я уже бетономешалку заказал. Будем прощаться по-богатому, с кубками и прочими прибамбасами.
— Ты ему, походу, чемпионские похороны организовал.
Оглядываюсь по сторонам. Скоро нужно выруливать на проспект к моим преследователям. Они, поди, уже заждались.
— Один банкир коровник под Питером решил отгрохать. Чтобы свое молочко хлебать. Био там всякое, эко. Утром бетон заливать нужно.
Вечер гребаной иносказательности. Все как сговорились.
— Понял. — Замечаю за поворотом станцию метро. Идея, как избавиться от хвоста, приходит мгновенно. — Через час буду на месте. До утра справимся.
Скинув звонок, я паркую машину на обочине и бегу к метро.
За время поездки с двумя пересадками и короткими покатушками на такси, я успеваю охладить голову и размять кулаки. То что надо для хорошего допроса — ни усталости, ни лишних эмоций, ни адреналина.
К гаражам заруливаю свежим и полным сил. В порыве душевной доброты успеваю купить в местном сельпо бутылку водки.
С этой бутылкой, как с олимпийским факелом, вхожу в гараж.
— Хорошо тут у вас. — Киваю Смагину и прикованному к металлической перекладине Попову.
— Точно. И разговоры душевные, — потягиваясь, говорит Серега.
— Все то, что я люблю!
Будто это не грязное бетонное здание, а отчий дом, расслабленно скидываю на пол куртку.
— Жаль, движется медленно. Всего четыре фамилии. Это мы уже выяснили. Но гад согласился сдать только двоих, — разочарованно произносит Смагин.
