- Я не знаю... - в отчаянии прошептала я. - Не знаю.
- Твой... молодой человек мне всё рассказал. Ты же понимаешь, что он должен получить наказание? Для него это, кажется, не впервые.
Я молчала. Долго молчала, пытаясь заставить сердце успокоиться. Игнат... нет, он не должен сесть в тюрьму.
Не должен.
- Мам... вы же не подадите на него в суд, за то, что он... за то, что мы...
- Нет, - вздохнула мама. - Не подадим. Просто... милая, будь осторожна, хорошо?
Так мы и сидели на холодном полу, рыдая и обнявшись. Впервые, кажется, мы понимали друг друга полностью и без лишних слов.
* * *
День суда. Вокруг снуют люди с какими-то папками и что-то говорят родителям, те что-то говорят мне, а я, опустив глаза на свои туфли, молчу и никого не слушаю.
Не надо. Мне всего этого не надо.
Меня так мутит, в голове такой звон, будто я снова что-то приняла, что я ничего не запоминаю. Лишь безмятежное лицо Игната, когда он со своим адвокатом входит в здание суда. Он смотрит на него, а я умоляюще гляжу на него. Соломинка. Моя соломинка.
Он смотрит на меня ободряюще. Мне становится легче. Но ненамного. Я всё ещё боюсь упасть в обморок.
Игнат одет впервые на моей памяти в костюм. И... выглядит он так, будто не его сейчас судить будут. Безмятежно. Даже улыбается. Мне бы его уверенности. Но я по-прежнему боюсь. Боюсь не за себя. За него.
Что с ним будет?
Потерпевший, лицо у которого всё пестрит синяками, даже не удостаивает меня и взглядом. Зато Игнат, которого не успели увести, пользуясь случаем, когда мать с отцом куда-то ушли, подходит ко мне и начинает тихо шептать:
- Послушай, малышка... ты ведь опровергнёшь всё ради меня? У меня с моим адвокатом всё схвачено, а ты единственный свидетель... просто скажи, что ничего этого не было, что ты была со мной в той комнате, а Васька не было. Ты ведь спасёшь меня? Спасёшь? Ты же так любишь меня.
Я зачарованно гляжу в его глаза. Чувствую, как он сжимает мою руку в своей ладони. Чувствую, как туман обволакивает голову, а сердце снова стучит быстро-быстро-быстро.
- Спасу, - шепчу я, а потом он уходит. Его уводит куда-то его адвокат. Никто не заметил, что мы разговаривали. Это хорошо. - Люблю.
Игнат, я готова ради тебя на всё. Неужели ты не знаешь? Зачем ты вообще спросил?
Я бы никогда не рассказала ничего.
Проходит час, прежде чем нас с матерью зовут на заседание. Она всё нервничает, постоянно поправляет причёску, а у меня перед глазами всё расплывается. Я никак не могу взять себя в руки. Как испуганный зверёк вхожу в большое, светлое помещение. Вокруг столько людей, что меня тошнит ещё больше. Я сглатываю вязкую слюну и подхожу к своему месту. По пути перехватываю ободряющий взгляд Игната, и меня тут же обжигает горячая волна, прошедшая по всему телу.
На автопилоте отвечаю на вопросы об имени, дате рождения и месте проживания. Смотрю, как мать расписывается и отчаянно стараюсь не пропустить ни одного слова, хотя смысл от меня ускользает. Незаметно вытираю о брюки вспотевшие ладони.
- Свидетель Селезнёва, вы предупреждаетесь об ответственности за дачу ложных показаний. Вам ваши права понятны?
- Да, - тихо произношу я, а потом прочищаю горло.
- Расскажите об обстоятельствах рассматриваемого дела.
И тогда я говорю всё, что заучила давным-давно, ещё раньше, чем Игнат попросил меня поддержать их игру. Я говорю складно, хоть и тихо, а голос всё время прерывается. Пострадавший парень, видимо, слушая одну и ту же байку не первый раз, гневно кричит:
- Ложь! Она была там, она всё видела! Этот синяк у неё на щеке, она получила его от Савельева, когда попыталась нас разнять! Она его прикрывает, потому что она его девушка.
- Гражданин Лесков! - повышает голос судья. А потом снова глядит на меня. - Как вы получили синяк?
Я вздрагиваю. Но потом беру себя в руки и расправляю плечи. Вздыхаю, набираясь смелости.
- Я... ударилась об косяк тем же вечером. Но Игнат никогда меня не бил. Я видела этого парня только один раз на вечеринке Игната, но в тот вечер его не было.
Ложь выходит красиво. Складно. Мне, кажется, поверили. Адвокат и прокурор задают вопросы, я отвечаю на них так же чисто. До этого я миллион раз выхолила и проверила свою историю, сама так же задавала себе вопросы, а потому сейчас у меня проблем. На лице Игната лёгкая торжествующая улыбка, он ободрительно мне кивает.
А я... я почему-то чувствую себя гадко.
* * *
Всё когда-нибудь проходит. Когда закончился суд, мы все выдохнули облегчённо. Игната не посадили. Ему даже штраф не заставили платить. Моей истории и истории Игната поверили - хотя, кажется, скрепя сердце. К тому же, у Игната был очень хороший адвокат, который легко нашёл лазейки и выставил того парня лгуном.
Про наркотики не было ни слова. Тот парень тоже не решился оспорить решения суда и «признался», что подрался с другим парнем, а Игната решил обвинить, потому что они не ладят. Понял, наверное, что если копнут глубже, то обнаружат и наркотики, и всю их сладкую жизнь.
Мать ничего не спрашивала, она как будто не была удивлена. Лишь обняла меня, радуясь, что всё закончено.