Боже, я совсем забыла о том, что мы сейчас в кабинете у Максима Зорина. Я резко повернулась к говорящему и застыла на месте. Это тот самый красавчик-викинг, которым я восхищалась. Блин, почему именно он? Мужчина сидел за большим массивным столом в рубашке с закатанными рукавами. Его голубые глаза цепко следили за всем вокруг. Он был очень красивый.
— Я хочу, чтобы моих подруг немедленно освободили, — сказала я, когда нашла голос.
— А я хочу, — с ухмылкой парировал адвокат. — Чтобы Мбаппе перешёл в Реал, но что есть, то есть.
— Что? — переспросила я.
О чём он вообще говорит?
— Мы не всегда получаем то, что хотим. Ваши подруги проникли в мой офис и пытались меня обокрасть. Звучит не очень, да? Даже тем, кто ничего не смыслит в юриспруденции понятно, что тянет на много. Вам же это понятно, Наталья? К счастью, в тонкостях я разбираюсь, — широко улыбнулся мужчина. — И буду просить максимум.
Блин, красивый такой мужчина и такой засранец.
— Они ничего не сделали.
— Вот именно! — поддакнула Настя.
— Их поймали с поличным.
— И что? Мы ничего не взяли.
— Это не имеет значения.
— Это был мой план, девочки не виноваты, — произнесла Ниночка. — Отвечать только мне.
Максим перевёл взгляд на Нину и пробежался глазами по её фигуре. Судя по всему, ему очень понравилось то, что он видит. Он улыбнулся так пошло, что я почувствовала, что начала краснеть.
Зорин встал с кресла и взял ключи со стола. Он смотрел только на Ниночку.
— Тут недалеко отель, поедем туда, — сказал он.
Нина посмотрела на него, словно он только что признался, что любит обижать животных.
— Что? Какой отель?
— Четырехзвездочный. Давай, поторапливайся, у меня утром деловая встреча.
— Ты… Ты… — прошипела подруга.
Она встала с дивана и подлетела к нему. Он был очень высокий, а Ниночка доставала ему едва до груди.
— Как ты смеешь мне такое предлагать? Я порядочная девочка и с таким, как ты, никогда не стану… — Нина не договорила, она замахнулась, чтобы ударить наглеца, но тот перехватил её руку.
Он ухмыльнулся. Дёрнул Шильцову на себя и впился в её губы поцелуем. У нас у всех едва челюсть не отвисла. А затем он резко отступил от неё и, как ни в чём не бывало, сел за стол.
— Тогда всё зависит от Натальи.
Да что это за тип такой? Он, что, решил попытать счастье с каждой из нас?! Думаю, вчетвером мы его здесь отметелим! Урод!
— Никто из нас не собирается с тобой спать, извращенец! — сказала я.
Максим откинулся на спинку кресла и улыбнулся.
— Я и не хочу ни с кем из вас спать, ну, кроме глазастенькой, — подмигнул он Ниночке.
— Тогда чего ты хочешь? — озвучила наши общие мысли Саша.
— Я хочу, чтобы Наташа согласилась.
Я нахмурилась и посмотрела на девочек, может, они понимают, о чём он говорит!
— Согласилась на что? — подозрительно спросила.
— Какая разница? Вы же хотите спасти подруг?
Мне почему-то казалось, он не блефует. И если я не соглашусь, то он превратит жизнь девчонок в ад. В глазах это у него было. Прежде, чем разум начал вопить, я ответила.
— Я согласна.
Я даже не слушала, что там кричат девочки. Они даже с дивана вскочили.
— Отлично, — с этими словами Зорин достал коробку и протянул мне. — И помните, Вы согласились, Наталья. Всё изложено внутри. А теперь берите коробку, своих подруг и валите из моего кабинета, мне надо работать.
Я машинально взяла коробку, Сашу под руку, и мы вышли из кабинета юриста.
— Что только произошло? — прошептала Александра.
— Я не знаю. Я тебя люблю сильнее.
Мы быстренько спустились на первый этаж и сели в машину Насти. Мы ничего не говорили, настолько оглушённые происходящим были.
— Что там в коробке? — спросила Нина.
Я чуть про неё не забыла. Я вообще пока ни о чём не могла думать и соединить всё воедино. Я сняла крышку и внутри увидела потрясающей красоты платье, туфли и нижнее бельё.
— Так тот урод всё же хочет засадить тебе! — прошипела Настя.
Но я уже знала, что это не он. На дне коробки лежала записка. Я подняла её трясущимися руками и прочитала.
«Завтра в девять вечера на крыше гостиницы Версаль. И»
Естественно, я не собиралась никуда ехать.
Это я повторяла себе весь следующий день.
Тем более я не собиралась надевать нижнее бельё, платье и туфли, что он мне прислал.
Ещё чего!
Но вот она я ровно в девять вечера стою около главного входа в «Версаль»…
Я реально замерла перед входом, я не могла себя заставить сделать шаг вперёд и не могла себя заставить развернуться и уйти. Я просто застряла посредине. Люди обходили меня стороной, потому что я застыла памятником самой себе. Моё сердце стучало так громко, что я ничего вокруг, кроме него, и не слышала. Правильно ли я поступаю? Зачем вообще сюда пришла? Ещё и надела вещи, что он сам для меня выбрал. Мама всегда говорила, что надо слать лесом тех, кто делает больно. А Давид не просто больно мне сделал, он растоптал просто. Мне так плохо не было даже после Жени. Но я всё равно, как дура, тянусь к Берестову, как цветочек тянется к солнцу.
М-да, вот и романтика из меня попёрла.
