В 14:00 ровно, как и обещали, к каждому дому подали автобус. Сотрудники милиции начали обходить дома, проверяя, чтобы никто не остался. Семьи собирались в тесные группы, прощаясь с соседями, будто это была простая поездка на дачу. Никто не думал, что прощание окажется последним. Люди медленно садились в автобусы, занимая места у окон, чтобы в последний раз взглянуть на свой город. Взрослые обнимали детей, пытаясь не показывать тревогу, которая начинала закрадываться в их сердца.
Анна села в автобус среди таких же тревожных лиц. Она крепко сжимала в руках маленькую сумку и держала записку от Виктора, надеясь, что он успеет выбраться и найдет её, как обещал. Но мысль о том, что этот отъезд — больше чем временная мера, не оставляла её.
К пяти часам вечера город опустел. Автобусы с людьми покидали улицы, увозя их в безопасные зоны — Иванков, Полесское, Киев. С каждым часом ситуация становилась всё тревожнее, но люди всё ещё надеялись, что скоро вернутся домой, что это просто временные трудности. Эвакуация прошла тихо, без спешки и хаоса, словно никто не подозревал, что невидимая угроза уже окутала этот город.
И вот, в одночасье, Припять опустела. Люди уехали, оставив дома, животных и всю свою жизнь. Они верили, что вернутся через пару дней. Но впереди была тридцатикилометровая зона отчуждения — безмолвное напоминание о том, что невидимая радиация уже превратила этот город в мёртвую зону, где время замерло навсегда.
Анна сидела у окна автобуса, глядя, как тихо исчезают знакомые улицы, дома, детские площадки, наполненные вчера смехом детей. Каждое мгновение прощания с городом давалось ей с трудом. Припять — это был её дом, место, где они с Виктором делили жизнь, строили планы на будущее. И теперь она уезжала, оставляя всё позади, не зная, что ждёт её впереди и когда, если вообще, она увидит Виктора снова.
Она снова и снова перечитывала записку от него. Строчки, написанные в спешке, обещали скорую встречу, но в них не было уверенности, не было покоя. Слова Виктора, такие родные и любимые, не могли заглушить той тревоги, которая разрасталась в её душе. Она пыталась держаться, оставаться сильной, ведь именно так он бы хотел её видеть. Но каждая секунда отдаления от родного города, от Виктора, казалась невыносимой.
Разлука. Это слово эхом звучало в её голове, разрастаясь болезненным узлом в сердце. Она не знала, как долго продлится эта разлука — на несколько дней, недель, или месяцев. А вдруг... она никогда больше не увидит его? Эта мысль пронизывала её сознание, заставляя слёзы непроизвольно появляться на глазах. Она сжала записку в ладони, словно это был последний кусочек Виктора, который она могла удержать рядом с собой.
Автобус медленно продвигался вперёд, унося её всё дальше от дома, от всего, что она знала и любила. Вокруг было много людей, но никто не мог понять, что творилось в её душе. Как можно было объяснить другим её чувства, когда её сердце было разделено на две части? Одна осталась с Виктором в Припяти, в опасности, среди радиации и разрушений, а другая — здесь, в автобусе, уносящем её в неизвестность.
Тревога за Виктора становилась невыносимой. Она не знала, жив ли он, сможет ли он выбраться. Обещание в записке звучало слишком хрупко в свете той катастрофы, которая произошла. Анна облокотилась на холодное стекло автобуса, чувствуя, как тяжесть в груди давит всё сильнее. Она должна была верить, что он жив, что они обязательно увидятся снова. Но каждая минута, каждый поворот дороги уводил её всё дальше, и это делало разлуку ещё более болезненной.
Мир за окном автобуса менялся, но внутри неё — всё осталось прежним. Все её мысли и чувства были там, с Виктором, с его силой и решимостью остаться на станции, несмотря на угрозу. С каждым километром она чувствовала, как их разделяет что-то большее, чем просто расстояние. Неизвестность съедала её изнутри.
«Я вернусь за тобой,» — шептала она, повторяя слова из письма, словно мантру. Слёзы текли по её щекам, но она старалась держаться, верить в то, что они снова будут вместе, несмотря ни на что.
Виктор продолжал работать на станции, как и все остальные. Их было много — инженеры, операторы, техники — все те, кто ещё мог двигаться и выполнять приказы, но время шло, и каждый из них начинал ощущать на себе влияние невидимого врага — радиации. Она не была видна, не издавала звуков, но тихо и неотвратимо проникала в их тела, отравляя всё вокруг.
Сначала это казалось незначительным: лёгкая усталость, головокружение. Виктор списывал это на физическое и нервное напряжение. Они работали круглые сутки, с перерывами на короткий сон, пытаясь стабилизировать ситуацию, минимизировать ущерб. Четвёртый энергоблок разрушен, вокруг разруха и хаос, но они не могли остановиться. Виктор прекрасно знал, что оставаться здесь — значит идти на риск, но у него не было выбора. Отступать было нельзя.