— Значит, ты знаешь, что нам теперь надо делать? — повеселела чуток гвентянка (К слову сказать, она тоже читала замечательную книжку про необитаемый остров, причем не далее, как вчера, но про его освоение отчего-то там не было ни слова).
— Н-ну… это был рассказ одного матроса, которого выбросило бурей на первозданно нетронутый берег затерянного в южном море островка, — начал пересказ своего романа Иван.
— Можно сказать, что нас тоже выбросило сюда бурей, — слабая меланхоличная улыбка беглой тенью скользнула по губам Эссельте. — И ты ведь прав: необитаемый остров — это тоже так романтично!.. Так… свежо! Лючинда Карамелли про это тоже писала! Необитаемый остров — это новая беззаботная жизнь, полная любви, радостей, свободы и открытий!.. Так что же было дальше с тем моряком, мой храбрый ратоборец?
Иванушка стушевался.
— Дальше он, преодолевая трудности и опасности, ежесекундно рискуя жизнью и здоровьем, в полном одиночестве встал на борьбу с природой. Он поселился в пещере, стал приручать диких животных для получения молока и мяса, возделывать голыми руками девственные леса, изготавливать на коленке каменные орудия труда и быта…
Восторг на хорошеньком личике принцессы поубавился.
Каменные кастрюли, топоры, мотыги с риском для жизни, и мясо-молочные буйволы в ее представления о райской идиллии с милым на необитаемом острове как-то не входили, а, войдя, не хотели там спокойно сидеть.
— И чем же завершились эти жуткие испытания? — несколько капризнее, чем собиралась, поинтересовалась она.
— На следующий день после крушения на пляж выбросило его корабль. И там он нашел всё необходимое для жизни на ближайшие сорок лет, включая сборно-щитовой домик, ассортимент переезжавшего хозяйственного магазина, свиней с козами, семена полезных растений, и всю остальную команду, — с некоторым облегчением добрался до хэппи-энда лукоморец.
— На ближайшие
— С-сорок. Столько он там прожил, радость, — словно оправдывая свою собственную ошибку, развел руками Иванушка.
Эссельте оглянулась по сторонам, изучая придирчивым взглядом недружелюбные каменные россыпи, хмурые холмы и редкий кривоватый лесок с девственностью сомнительного качества, и уж точно не поддающийся какому бы то ни было возделыванию. Полное отсутствие даже самых захудалых пещер шарма их новому обиталищу не прибавляли. А мысль о том, что в ближайшие часы сюда может выбросить оставшийся где-то за горизонтом королевский флагман, просто приводила ее в безотчетную панику.
Нет.
Лючинда Карамелли в одном романе слова «кремниевая сковородка» и «возвышенная любовь» никогда не употребляла.
И она, Эссельте, дочь Конначты, не собиралась это делать.
Принцесса нервно нахмурилась, комкая в длинных тонких пальцах край плаща.
— Я не хочу оставаться здесь и сорока дней, котенок мой. Я желаю жить среди людей, а не свиней, пусть и полезных. Мне нужен теплый уютный дом, а не пещера и не сарай. Представив, что мой дядюшка или его приближенные найдут нас здесь, я вся дрожу! И я люблю кушать то, что приготовили мои кухарки, а не семена всяких там растений… Всё. Решено. Сразу же, как только тут появится первый попутный иностранный корабль, мы уезжаем, мой отважный воин.
— Да, конечно, рыбонька. Надолго мы не останемся. Мы… мы… мы что-нибудь придумаем, — робко договорил Иванушка, под расплывчатым «мы», вообще-то, имея в виду свою спутницу, потому что идеи по приманиваю попутных иностранных кораблей к потерянному на просторах пролива Трехсот Островов клочку суши в голову ему приходить упорно отказывались. — Мы можем сесть в нашу лодку и плыть дальше, наконец!
— «Дальше» для таких скорлупок в нашем проливе очень скоро оказывается «глубже», дорогой, — ворчливо вздохнула принцесса с видом бывалого шкипера. — Такое впечатление, что ты ни разу не ходил не только в открытое море, но и по проливу… Не понимаю, как я могла согласиться на твою авантюру с яликом? Что только слепая любовь ни делает с вменяемыми людьми…
— Ты меня больше не любишь? — болезненно встревожился Иван.
— Люблю, солнце моё!.. — лицо принцессы прояснилось, глаза же наоборот заволокло туманом. — Разве я могу тебя не любить?
— И я тебя, радуга моя!.. — успокоился и блаженно просиял лукоморец. — А давай обойдем наши владения по берегу? Может, всё не так плохо, как казалось? В первую очередь нам нужно отыскать приют на ночь и что-нибудь съедобное… Серафима подняла меня бы на смех, если бы узнала, что…
— Серафима? — бездонные очи Эссельте в один миг превратились в две мрачные бойницы. — Кто такая Серафима?
— Это… это…
Иван с озадаченным видом потряс головой, помигал, и вдруг хлопнул себя по лбу.
— Это же одна моя знакомая! Старая! Если я делал что-то не так, она всегда очень любила надо мной подшучивать, подсмеиваться… подкалывать… издеваться…
— Какой ужас! — всплеснула руками принцесса. — Какая неоправданная жестокость! Ну и знакомые у тебя, мой чирок! И как ты ее терпел?!