Отбросив в сторону все слова и мысли, распаленный Иван впился сухим горячим ртом в обветренные губы Сеньки, его любимой, родной, обожаемой, ненаглядной, самой лучшей в мире Сеньки неистовым долгим поцелуем…
Она не возражала.
Надо ли говорить, что похожая сцена синхронно и зеркально происходила в двух шагах от них, с участием Эссельте и Друстана, и закончилась тем же и с точно таким же результатом?..
Между тем, под торжественный речитатив его премудрия Арнегунд и Морхольт соприкоснулись ритуальными ранами в предплечьях, и зияющий сумрачным светом провал за их спинами затянулся прямо перед носом только что прорвавших защитный купол гайнов. Свободная от выяснения отношений и процесса междумирной коммуникации аудитория в лице Огрина взорвалась горячими аплодисментами и восторженными кликами, отвлекая от занимательной процедуры примирения чересчур увлекшиеся парочки.
— Эссельте…
— Друстан…
— Сеня…
— Ваньша…
— Я тебя люблю…
— Только тебя…
— Всегда…
— Всю жизнь…
— И больше никого…
— Прости…
— Прощаю…
— Сеня…
— Ванечка…
— Друстан…
— Эссельте…
— Я полагаю, спрашивать благословения лежащего при смерти отца у современной молодежи стало уже немодно? — брюзгливо проскрипел архидруид, безбожно нарушая международную любовную идиллию.
— При смерти?!.. — похолодела принцесса. — Ты же сказал?!..
— А, может, я и ошибаюсь, — уклончиво пожал плечами старик. — Сходила бы лучше, выяснила сама.
— Друстан, побежали!.. Друстан? Друстан?.. Друстан!!!.. Что с ним, что с ним, боги, что?!?!?!..
— Боюсь, таблетка кончилась, — болезненно поморщилась царевна, тоже склоняясь над распростертой в траве фигурой.
— Он ранен?!.. — побелела принцесса. — Так чего же мы стоим?! В замок, скорее, скорее!!!.. И… с вами еще есть кто-то раненый?.. Вроде?..
Так королевские палаты, превращенные приказом короля Эстина в больничные, пополнились еще двумя пациентами.
После осмотра, умывания, и перевязки ран вновьприбывших эйтнянские лекари вынесли однозначный вердикт: юноша с пробитым легким и сломанными ребрами пробудет в постели не меньше месяца, женщина с множественными ножевыми ранениями — раза в три дольше.
— А… как мой отец? — утирая слезы, еле слышно прошептала Эссельте. — Он… будет… жить?..
— Да, конечно, — благодушно, довольный, что в кои-то веки может сообщить и добрую весть, проговорил личный знахарь короля. — Какие-нибудь две-три недели строгого постельного режима — и будет ваш батюшка жить-поживать, сколько нам всем дай Бог!
— Спасибо, спасибо!!! — с благодарностью кинулась на шею опешившему, но польщенному медику принцесса, не забыв метнуть обжигающий льдом и пламенем взор в скромно потупившегося архидруида.
Совсем иная реакция отразилась на лицах отряга, лукоморской четы и последнего мага-хранителя.
— Но… у нас нет двух-трех недель!..
— Мы не можем столько ждать!..
— Вернее, мы-то можем…
— Но поди, объясни это Гаурдаку!..
— Это очень серьезно!..
— И совсем не сказки!..
— Мы его выкрадем!
— Господин лекарь, может, можно что-нибудь сделать, чтобы его величество Конначта выздоровел пораньше?.. — умоляюще схватил за руку не успевшего еще вырваться от Эссельте лекаря Иван.
— Не поднимать его с кровати и не волновать нелепыми измышлениями, — строго сдвинул низкие густые брови тот, похлопал по плечу облегченно успокоившуюся принцессу, вышел в коридор, но через секунду вернулся.
— Кстати, вспомнил. Ваша сиххё, которую принесли последней, пришла в сознание. Можете пообщаться с ней, если хотите. Знакомые лица вокруг иногда творят с больными чудеса. Только кто-нибудь один, и недолго!
Посетители переглянулись.
— Я найду Арнегунд! — сорвался с места Олаф.
— …и тогда тот гайн, который видел, как она открывала Врата, подговорил своих соплеменников, и однажды, когда она пошла в холмы за травами, похитил ее…
Был вечер, и в зале с весело горящим камином и хмуро сохнущим перед ним Масдаем собрались все оставшиеся невредимыми участники событий последних дней — антигаурдаковская зондеркоманда, гвентяне, супруг королевы сиххё, все еще находящийся в состоянии легкого изумления по поводу своего нового статуса, Аед с женой, Боанн, старейшина Плеса Хадрон, Амергин и Фиртай.
Устроившись поудобнее в креслах и потягивая глинтвейн — среди камней старого замка было по вечерам холодно и промозгло, несмотря на весеннее тепло — они отдыхали от дневных происшествий и внимательно слушали рассказ супруги первого рыцаря Улада.