Одарив лукоморскую царевну грустным взором — «обидеть поэта каждый может, если он без большой палки, как сказал Бруно Багинотский» — менестрель пристроил инструмент на коленке и рьяно ударил по струнам:
И, несомненно, для иллюстрации своего призыва, а также потому, что после пяти литровых (Только после пяти пятилитровых) кружек эля пьяным Кириан себя не считал никогда, довольный собой миннезингер под нестройные хлопки тест-слушателей залпом опорожнил нетронутый кубок Арнегунд.
— Ну, не пропадать же добру… — несколько смущенно пробормотал он, утирая губы от сладкого вина. — Ты всё равно не пьешь… а оно выдыхается…
— Нет, ничего, я не возражаю, — тепло, но несколько сконфуженно улыбнулась королева сиххё. — Я… мы… просто не привыкли к… алкоголю. Вы, люди, кажется, так его называете?.. Ведь наши пивовары ничего сильнее медового или ягодного сбитня никогда не делали — в Сумрачном мире слишком скудные почвы, чтобы полученное тяжелым трудом зерно тратить на увеселительные напитки.
— Ничего, милочка, — успокаивающе кивнул лысой, как арбуз, головой друид и рука его потянулась к своему недопитому кубку (Не допитому ранее Кирианом, как выяснил Огрин через секунду. Совсем немного. Полглотка). — Здесь вы скоро забудете про свои выселки на краю Вселенной как кошмар.
— Как представлю, что мы могли бы там остаться… — нервно передернула плечами королева, — особенно после того, как увидели не в грезах — наяву наш Аэриу… так в пот холодный бросает. Врагу не пожелаю…
— А ведь гайнам это, что ни говори, родной мир… — меланхолично проговорил Иванушка, грустно глядя в веселый огонь камина. — А пленные гайны сейчас оказались в положении сиххё, попавших в Сумрачный мир, только хуже… Что с ними теперь будет?..
— Эстин сказал, что отправит их по зоопаркам, — с мрачным удовлетворением заявила принцесса.
— Но они же… не животные! Они разумные!
— Разумные так, как они, не поступают, — поучительно промолвил архидруид, строго нахмурив брови. — Ишь, моду взяли — похищать людей… то есть, сиххё… убивать, грабить и жечь соседские деревни, завоевывать чужие земли…
— Прямо как мы… — невесело усмехнулся Морхольт.
Присутствующие потупили взоры и пристыжено смолкли на миг.
— Да наплюйте вы на этих монстров! Давайте лучше поговорим о чем-нибудь стОящем! Ты еще не пробовала, леди Арнегунд, какой у нас делают сидр… гонят потин… варят портер… настойки настаивают… наливки наливают… — при звуках темы, близкой и дорогой измученной речной водой душе, загорелись и никак не желали потухать глаза барда.
Лицо Серафимы, подернутое хмурью и пессимизмом, вдруг стало озаряться хитрым светом.
— Послушайте… А ведь это идея!.. — скорее, своим мыслям, чем Кириановым, удивленно пробормотала она.
— Что? — недоуменно прервал блаженные перечисления менестрель. — Споить всех так, чтобы улад сиххё от гвентянина и эйтна от гайна отличить не мог?
— Приблизительно, — подмигнула ему царевна. — Только наоборот. Мне кажется, нам надо сделать так…
Призыв посетить раненого гвентянского правителя со срочным официальным визитом застал короля Эстина врасплох за подготовкой ко сну.
— Что это еще за ерунда? — недовольно уставился он на вестника из-за вставшего дыбом кружевного ворота застрявшей на шее ночной сорочки.
Слишком коротко по любой моде стриженого иностранного царевича с простодушным лицом, добрыми глазами и каким-то заковыристым, плохо запоминающимся именем, его простой вопрос, кажется, смутил.