— У него нет чувства юмора? — ангельский голосок такой же ангельской внешности северной девы из-за плеча рогатого монстра заставил Охотника, не в последнюю очередь получившего свое прозвище из-за слабости к женскому полу, на миг позабыть обо всем и захлопать глазами.
— Э-э-э… нет?.. Есть?.. Не знаю?.. — сулейманин пал под ударным воздействием голубых, как озера Гвента, глаз прекрасной девы, и расплылся в умильной улыбке. — Лик твой, подобный луне, о младая гурия, затмевает своей красотой полуденное солнце!
— И вовсе у меня лицо не круглое, — обиделась неожиданно для Селима младая гурия и капризно спрятала луноликую физиономию за спину упитанного светловолосого человека в чалме из полотенца набекрень и с арфой наперевес.
— Короче, дозорный-кругозорный, где нам вашего калифа сейчас лучше искать? — вместо этого из-за плеча другого северянина — худощавого и сероглазого, в широкополой соломенной шляпе, выглянул с вопросом по существу не то отрок, не то девица.
— Раньше в это время его сиятельное величество калиф Ахмет Гийядин Амн-аль-Хасс, да продлит Всевышний его годы, искал тихого уединения в Восточном Саду Роз в обществе придворных мудрецов и звездочетов…
Голос Селима нерешительно замер.
— А сейчас? — поинтересовался молчаливо лежавший до сих пор в обнимку с длинной палкой человек в песочного цвета балахоне и такого же цвета шляпе с широкими, загнутыми по бокам полями.
— Сейчас… кто его знает?.. — неуютно оглянулся по сторонам и нервно посмотрел в лестничный проем старый стражник. — В последние несколько дней… его привычки… несколько… поменялись… да останется неизменной его удача и благоденствие!
— А что случилось? — заинтересованно спросил рогатый.
— Он заболел? — озабоченно нахмурился сероглазый.
— Сменил хобби? — предположил лежачий.
— Влюбился? — выглянула из-за музыканта как из-за тучки не сердитая больше луна.
— Э-э-э, не-е-е-ет. Тут дела позапутанней были…
— Какие? — с нетерпеливым интересом воззрилась на него Эссельте.
Старый стражник оглянулся по сторонам, как будто летающие на коврах-самолетах люди посреди сулейманской столицы были делом обыденным, словно песчаная буря в июне, прислушался, не скрипит ли лестница внизу под ногами сотника, откашлялся, и заговорщицки понизив голос, спросил:
— Вы по пути сюда голову у главных ворот дворца видали?
— Чью? — полюбопытствовал Кириан.
— Злого колдуна! — с гордостью и торжеством, словно отделение головы злого колдуна от всего остального злого колдуна было исключительно его персональной заслугой, выпалил Охотник.
— Д-да? — скептически процедил сквозь зубы Агафон. — Знаю я ваших злых колдунов… Поймают какого-нибудь полоумного шептуна, который якобы порчу на соседских кур наводил, и вот вам — злой колдун готов! Оторвем ему голову, и будем герои!
— А вот и нет! — ревностно выпятил покрытую стальными пластинами грудь Селим. — Этот был самый настоящий! Даром, что молодой — говорят, едва за двадцать перевалило!
— Веков? — знакомый со сроками жизни волшебников лишь по сагам, преданиям и Адалету, уточнил Олаф.
— Лет! — истово взмахнул руками, словно отгоняя дух почившего несладким сном колдуна, и воскликнул стражник. — Ему, дурню, по девкам надо было еще бегать — стихи сочинять, под их окнами на дутаре бренчать по ночам, ленты дарить да халву, а он туда же…
— И что — прямо в двадцать, и прямо злой? — всё еще недоверчиво, не слишком убежденная страстной речью сулейманина, проговорила Серафима.
— Да еще какой!!! — вытаращил для наглядности глаза и встопорщил седые усы Селим. — Караул-баши позавчера на политинформации рассказывал, что этот самый колдун наводил черные чары на нашего пресветлого калифа, да продлят боги его годы — и на весь дворец!
— Врет, — решительно фыркнул Агафон.
— Чистая истина!!! — грохнул себя кулаком в грудь старый стражник. — Самолично подтверждаю!!! Вы-то не видели и не знаете, а у нас ребята, которые повпечатлительней, ночью в караул ходить отказывались!!! Тут у нас с заходом солнца такое творилось… такое… такое!..
— Какое?.. — завороженно выдохнула Эссельте в сладком ожидании дивной и страшной истории.
И не ошиблась.
— Вещи, люди летали вверх тормашками! Вода из бассейнов и фонтанов выплескивалась! — взахлеб принялся перечислять Охотник, старательно, загибая пальцы левой руки при помощи правой. — Земля под ногами дрожала! На кухне — что не ночь, то пожар!..
Впечатленные путешественники переглянулись и поджали губы в дружном согласии.
Летающие вверх тормашками люди, выплескивающаяся вода вкупе с землетрясением и пожаром попахивали черным магом вполне определенно.
— …А потом это дитя гиены и шакала еще и пришло требовать, чтобы его взяли на службу придворным волшебником, а взамен, дескать, так и быть, он перестанет на нас колдовать! Милость окажет!