— Не отвлекай занятого человека, — прошипела на него Сенька, подвела старого стражника, чьи орлиные очи уже затуманились далекой дымкой страны Поэзии, к одной из кушеток, усадила лицом к окну и вернулась к другу.
— Давай пока хоть песок из одежки вытряхнем, да умоемся… — вздохнул тот.
— А пока вытряхиваем, давай подумаем, что будем делать, если в этом гадюшнике найдется кто-нибудь, кто настоящего Дуремара… Дурашлепа…
— Абдурахмана?
— Какая разница… — нетерпеливо поморщилась Сенька и договорила еще более тихим шепотом: —…знает в лицо.
Агафон побледнел, как мифический всадник крылатого верблюда, выронил из рук размотанную чалму и столбом опустился на жесткую лежанку.
— К-кабуча… об этом я и не подумал… Может, лучше драпать отсюда, пока не поздно, а?..
— По такой погоде? Без меня, — решительно прошуршал Масдай.
— Н-нда… — кисло вздохнул волшебник, прислушиваясь к неразборчивому бормотанию Селима, то и дело заглушаемому исступленными попытками бури пробить мутный, но прочный бычий пузырь, натянутый на раму — словно кто-то ведрами с размаху швырял мелкие камушки. — И что теперь?..
— Агафон, ну ты же маг!!! — возмущенным шепотом взорвалась царевна. — И
— Абуджалиля бы сейчас сюда… — подавленно опустил плечи главный специалист по волшебным наукам. — Он у нас по мордам лица спец… чего уж тут упираться… хоть и кабуча еще та…
— Сходим, поищем? — едко предложила Сенька, и когда его премудрие понял всю беспочвенность своего пораженческого предложения, безапелляционно продолжила: — Давай, зри в шпору и чего-нибудь придумывай!
— А если… ему это не понравится?
— А кто его будет спрашивать? Скажем, когда у него стих готов будет. Чтобы сейчас лишний раз не отвлекать. И не пугать.
Когда Вахид по приказу своего начальника пришел за Абдурахманом и его командой, чтобы отвести их в зал состязаний, то, открыв дверь, испуганно остановился на пороге, пробормотал: «Извините, кажется, я ошибся кельей», закрыл дверь, и только убедившись, что на этом этаже келий больше нет вообще никаких, ни правильных, ни чужих, решился снова взяться за ручку.
— И-и-и… э-э-э… — красноречиво выдавил он, и несколько нервно мотнул головой в сторону Селима. — А-а-а?..
— Кхм… — сглотнул пересохшим горлом старый стражник.
— Несчастный случай на производстве, я бы выразился, — радушно вступил в беседу Агафон. — Понимаете, у господина Абдурахмана в стеклянном флаконе содержался редкий вид уладского щупальцерота, один укус которого вызывает полный отек верхних, средних и нижних дыхательных путей. Но когда господин Абдурахман открыл мешочек, в котором склянка хранилась, чтобы проверить, не пострадала ли она и ее содержимое при падении, то оказалось, что флакончик… того… приказал долго жить… и мерзкая тварь тяпнула моего добрейшего работодателя. Конечно, он успел принять противоядие, но следы… воздействия яда… так сказать… будут видны еще несколько дней.
— П-понял, — дернулась щека у ассасина, и он с трудом отвел глаза от раздутой как арбуз и синей как слива физиономии гостя (Вообще-то, примененное Агафоном заклинание должно было уводить мысли посмотревшего на лицо Селима в другую сторону. «О чем они должны думать?» — спросил маг. «Ну, о еде, может?» — предположила Сенька в такт желудку, бурчащему от хронического недоедания с утра. «О какой?» — был дотошен и неизобретателен в области банального настроенный на магическую волну чародей. «Ну, о фруктах каких-нибудь? Арбузах там? Сливах?..»). — А… говорить он… может?
— Конечно, могу! — прогундел негнущимися губами Охотник, не знающий, радоваться ему или огорчаться, что в аскетичной до неприличия келье замка клана убийц нет зеркала.
— Твердость твоего духа и решимость состязаться должны произвести благоприятное впечатление на жюри, — всё еще нервически подмигивая, слабо проговорил Вахид.
— Значит, если бы он не мог говорить, можно было и не участвовать?.. — запоздало спохватилась из-под чадры Серафима.
— Да, — кивнул ассасин. — Только, по правилам состязания, если участник заявился, прибыл, но отказался от выступления, он подлежит суду. Приговор приводится в исполнение немедленно.
— А… Кхм. Понятно, — Серафима не стала спрашивать, какого рода приговор приводится немедленно в исполнение в клане убийц, подхватила под руку покачнувшегося Селима, и решительно сделала шаг вперед. — Пойдемте. Мой муж и повелитель горит желанием состязаться.
— Да, конечно, идем, — с облегчением отвел глаза от лица горящего желанием телепортироваться на другой конец пустыни Охотника ассасин и первым вышел в коридор.
Агафон подхватил на плечо скатанный ковер, как раньше оговорили они с Сенькой, торопливо шагнул за ними, но тут Вахид оглянулся.
— Странный ты музыкант, иноземец. Ковер взял, а инструмент свой забыл.
— Что?.. — разжались руки чародея, и Масдай грохнулся на пол, поднимая тучи своей и замковой пыли.