— Нет. Дорога кончилась, — поспешил успокоить (Или разочаровать?) его Гуго. — Вы же сами сказали, чтобы я вас туда же, на объездную вывел…
— Ну, сказал, — нахмурился волшебник.
— Куда сейчас? — обратил Иванушка на него взгляд.
— Миграционные закономерности и территориальные предпочтения теней тумана, особенно в рамках локализованного пребывания, варьируются в пределах уникальности индивидуальной особи, — поглаживая бороду, авторитетно проговорил Адалет и многозначительно умолк.
— Что это значит? — благоговейно моргая, наклонился и шепнул на ухо Сеньке конунг.
Та приподнялась на стременах и прошептала в ответ:
— Это значит, что он не имеет об этом ни малейшего представления.
— И… что теперь? — театральный шепот не слишком поверившего царевне юного воина разнесся по долине, волнами колыша туман и выбивая из него капельки мутной серой влаги.
— Инкрементная рандомизация трассирующих алгоритмов, базирующаяся на эвристическом подходе — стандартно-оптимальное решение подобных задач, — принял на свой счет гулкий шепоток и отчего-то обиделся маг.
Охотники задумчиво принюхались.
Потом огляделись.
Туман сгущался, тщательно огораживая людей от невидимого внешнего мира плотной пепельной стеной из незримых, но до отвращения холодных и липких частиц.
— Может, мы уже это… того… — зябко поеживаясь, предложила Серафима. — Рандомно трассировать начнем? Для оптимизации стандартов, так сказать? Или будем стоять и ждать, пока она сама нас… не оптимизирует?
Чародей недовольно поморщился, поднял горизонтально посох и разжал пальцы.
Произведение искусства неизвестного резчика по кости осталось неподвижным, словно его положили на полку, а не на три миллиона висящих в воздухе крошечных капель.
— Наложить типовое заклинание на поиск живого существа — дело одной минуты для меня, — несколько брюзгливо косясь на Сеньку, проговорил маг-хранитель, — но я не уверен, что в отношении твари тумана оно сработает. Думать, что жизнь есть форма существования исключительно белковых тел — прерогатива тупоголовых белых магов, дальше своего носа не видящих даже в очках и через лупы… Конечно, хорошее заклятье всегда можно модифицировать… определенным образом… и я даже предполагаю, что знаю каким… Ведь есть только один способ проверить… проверить… проверить…
И окружающее их мглистое пространство моментально заполнилось выразительным бормотанием, случайными искрами и вспышками, сопровождающимися страстными пассами.
Посох дрогнул, словно стрелка ярославниного иваноискателя, сделал несколько нерешительных оборотов вокруг своей оси, будто тоже принюхивался, и решительно указал набалдашником на юг.
Адалет торжествующе усмехнулся, будто игрок, застукавший шулера за подменой пешек ферзями из рукава, и победно ткнул пухлым пальцем в противоположную сторону.
— Что у вас там, э-э-э-э… парень?
— Б-большая д-дорога, — нервно перебирая пальцами на луке седла, прозаикался багинотец. — Д-до нее п-пастбище… П-после — п-поле…
— Ну, что ж… — многозначительно усмехнулся чародей. — Поле — так поле. Для моего замысла это даже лучше, чем горы или ферма. Вперед!..
Гнилостный смрад пудовым кулаком супертяжа ударил в нос людям даже через маски, едва те прорвались сквозь корявую придорожную поросль и оказались на окраине обещанного поля.
— Стоять!!! Ни шагу дальше!!! — властно гаркнул Адалет, предупреждающе вскидывая руку с посохом.
Но ни кони, ни люди в советах подобного рода не нуждались: уже через секунду всадникам пришлось напрягать всю силу и волю, чтобы удержать своих словно взбесившихся лошадей от повального дезертирства (Гуго довелось потрудиться в два раза больше остальных: кроме коня, ему приходилось удерживать от повального дезертирства еще и самого себя).
— Ко мне!!! Быстро!!! Скорее!!!.. — сквозь стиснутые зубы рычал чародей, выделывая на спине бешено крутящегося как волчок и кусающегося как волк мерина фигуры высшего джигитского пилотажа.
— За-а-му-ле-та-ми?.. — умудрился выкрикнуть через плечо отряг, подскакивающий на крупе исступленно лягающегося и рвущегося на свободу ломовика, как теннисный мячик.
— СНИМИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!!! — завопил волшебник так, что мерин, оглушенный и ошарашенный, остановился как вкопанный, с вытаращенными глазами и растопыренными копытами, и растерянно замотал враз загудевшей башкой.
Иванушка не сказал ничего. Если бы он попытался выговорить единственную грустную мысль, порожденную крошечным отдаленным участком его мозга, не занятым тотальной проблемой выживания, она же — высиживания: «Кабы бы травы и магия не сработали, лошадь стояла сейчас как вкопанная…», он лишился бы языка.
Полминуты назад Сенька не поверила бы, что такое возможно, но зловоние вдруг стало нарастать и усиливаться, словно гигантское разлагающееся болото где-то вдалеке внезапно встало и неспешно зашагало в их направлении.
Хотя цвет тумана и оставался пока неизменным, означать это могло лишь одно…
— Бросаем их к бабаю якорному, ребята!!!.. — перекрывая звеневший еще у всех в ушах вопль Адалета, заорала она, и первая соскочила со своего обезумевшего иноходца.
