Коротко перекатившись по мокрой белесой траве, она подлетела к еще не пришедшему в себя оглушенному и контуженому мерину мага и со всей мочи дернула панически вцепившегося в седло старика за рукав. — СЛАЗЬ!!!
Специально или нет Адалет не стал тратить силы на такую хлопотную процедуру, как спешивание, она понять не успела, потому что сипящий нечто неразборчивое оцепеневший от только что пережитой вольтижировки служитель оккульта внезапно подался и мягко, но споро повалился в ее неподготовленные объятия.
Чтобы не сказать, ей на голову.
Не успей она увернуться — и сто двадцать килограммов волшебника придавили бы ее к сырой земле-матушке и обездвижили почище любой туманной твари.
Неожиданно освободившийся от седока мерин визгливо вздохнул, истерично дернул чалой башкой, встал на дыбы, поиграл пару секунд свежеподкованными копытами над их головами, но в последний момент перескочил через беспомощно отпрянувших в стороны людей и рванулся прочь.
— Сеня!.. Адалет!.. — встревожено бросились к нему Иван и Олаф, голоса приглушенно-тревожные из-под съехавших наперекосяк масок.
— Амулет… — прохрипел старик, исступленно шаря по смятой и изорванной копытами траве руками.
— Что?!.. — как испуганная кошка подскочила Серафима.
— Амулеты остались у седла!!! — прорезался голос у мага.
— ЧТО?!
Лукоморцы и конунг обернулись в сторону уносящегося топота копыт дорвавшегося до свободы волеизъявлений и перемещений табуна.
— К-кабуча-а-а… — схватился за голову дрожащими от напряжения — прошлого и будущего — руками и тоскливо просипел чародей. — А вот это — кабуча полная… и безоговорочная…
— А без них?.. — догадываясь об ответе, всё же быстро задала больной вопрос Серафима.
Олаф наклонился и бережно, но проворно поставил растерянного старика на ноги.
— Без них всё будет как вчера… — как заведенный качая головой, словно не в силах поверить в обрушившуюся на них катастрофу, тихо и обреченно прохрипел волшебник. — Надо ноги уносить… пока не поздно…
— И ноги тоже… — тонко подметила Серафима и развернулась в направлении предстоящего маневра.
— Погодите!!! Мы же забыли про Гуго!!! — в поисках пятого члена их экспедиции оглянулся назад и зашарил встревоженным взором по придорожному кустарнику и измятой траве Иванушка. — Да где же он?..
— Где-где… — быстро проделала ту же операцию и презрительно фыркнула Сенька. — Дома уже, вот где…
— Дома?.. — с трудом, будто выговаривая незнакомое слово, переспросил Иван. — Но этого не может быть!
— На что спорим? — усмехнулся презрительно Олаф. — Сколько труса ни корми…
— Он просто не успел слезть, его конь понес!..
— Нас бы кто понес…
— Тихо!.. — напрягся Адалет. — Оно… сюда летит!..
Настороженно вглядываясь в потемневший вдруг слева туман, царевна сделала шаг назад, бросила в ножны бесполезный меч, секундой ранее рефлекторно оказавшийся у нее в руке, и дернула за рукав вцепившегося в свои топоры и застывшего, как лев перед броском, отряга.
— Не выдумывай, отступаем!.. К городу — туда, направо!
— А, по-моему, туда, — неуверенно махнул Иванушка в сторону отходящей от развилки другой дороги, не спуская нервного взгляда с постепенно наливающегося чернилами края молочной мглы.
— Нет, туда! Точно! Я знак видела! «Бруно Багинотский» и стрелка!.. Быстрей, пока она нас не почуяла!.. За мной!.. — выкрикнула Серафима и первая рванулась сквозь переломанные их дезертировавшими скакунами кусты.
Не раздумывая больше и не пререкаясь, Иван подобрал полы плаща, Олаф — возмущенно возопившего Адалета, и все бросились бежать.
Кусты, придорожные знаки, указатели, щиты, расписывающие прелести развлекательно-завлекательных заведений в городе, то и дело начинали материализовываться из тумана с пугающей неожиданностью, и, не успев толком затвердеть, так же быстро таяли в густых клубах холодной обволакивающей водяной взвеси.
Объятый туманом, ландшафт приобретал призрачно-потусторонний вид, словно из другой вселенной, загробного мира или чьего-то кошмара вырезали кусок и нахлобучили им на головы.
«Может, вовсе мы никуда не бежим, а просто стоим на месте, а все эти живущие своей жизнью предметы выскакивают на нас поглазеть, или проносятся мимо в своей оголтелой гонке, даже не замечая пришельцев?..» — отстраненно подумал Иван, и тут же споткнулся, коротко наподдав коленками по мостовой, вскочил и бросился во весь дух за смутно маячащими впереди спинами.
В ушах свистел влажный промозглый ветер.
Под ногами глухо звенела почти невидимая мостовая.
Свистит — значит бежим…
Звенит — значит не сбились…
Минут через пять спурта ведущая гонку Серафима резко остановилась.
— Ото…рвались?.. — сравнялся с ней, выронил мага и переломился пополам, задыхаясь под бесчисленными слоями плотной ткани и местной мумифицированной растительности, огромный воин.
— Н-нет… — неохотно процедила царевна, перестав на минуту хватать пропитанный духовитыми стариковыми травами воздух ртом под флюидо-, миазмо-, а заодно и воздухонепроницаемой маской. — Дорога…
— Кончилась? — сдвинул свою маску с облюбованного ей левого глаза и встревожился Иванушка.
