— У вас в роду все такие?
— Пойдем, притащим!
— Не знал, что сорванная картошка живет так долго, — неуверенно удивился Иван, с картофельной валеологией не знакомый даже понаслышке.
— Если она покрыта заклинанием стасиса, то пролежит хоть триста лет! — авторитетно сообщил Адалет, потирая грязные ладошки в предвкушении сказочного пиршества. — Так я не понял, кто у нас ушел за продуктами?..
— Мы!!! — подняли руки Гуго и отряг и, бурча оживившимися при поступивших из мозга разведданных о грядущем ужине желудками, бодрым шагом направились на кухню старого Агграндара.
— …куда ты набираешь столько картошки? Такая куча не поместится в такой маленький котелок!..
— …не волнуйтесь, ваше величество!.. Я так почищу, что поместится!..
— …воду наберем сюда…
— …очистки наверное, надо складывать в этот ушат…
— …жалко, что кроме картошки и воды у него ничего нет…
— …прямо как у нас дома!..
— …хоть кто-то чувствует себя в этой дыре как дома, Хель и преисподняя…
— …ничего, ваше величество…
— …не называй меня этим дурацким величеством, парень. Для тебя я просто Олаф…
— …спасибо… я говорю, что недолго нам осталось тут куковать, Олаф…
— …что?!.. опять ты за старое?!..
— …нет, что вы, что вы… Олаф… то есть… я имел в виду… Я имел в виду, что когда волшебник Адалет отдохнет, мы вернемся к большому завалу, и он разнесет его в пух и прах!..
— …а-а… ты про это… Эт я с тобой согласен… Волхв Адалет — это сила… Оклемается, пальцем ткнет — и камушки только брызнут, поминай, как звали!..
Волхв Адалет, до ушей которого периодически доносились обрывки разговора двух шеф-поваров, заслышав такой прогноз на завтра, только крякнул, рыкнул себе под нос, скрипнул зубами и яростно покраснел.
Если бы он был всем и мог всё, что думали про него простые смертные, в магии не искушенные, Гаурдак прятался бы от него в соседней Вселенной.
Под столом.
Камушки брызнут…
И поминай, как звали…
Бедный наивный Олаф…
Бедный наивный багинотец… как там его… я же записывал… где мой блокнот?..
Бедный всезнающий я…
После отдыха — и чем дольше, тем лучше — бедный старый Адалет поведет доверившихся ему мальчишек и девочку не к первому завалу, а к боковым ходам, и попробует разведать, что находится в гремящих ущельях и куда они ведут…
И лучше бы им куда-нибудь вести.
Потому что тот камень с дороги наверх мне не сдвинуть никак и никогда…
Пока Олаф и Гуго делали в кладовой приготовления к званому ужину, Адалет угрюмо разводил костер из кучки преображенных в хворост камней (С двенадцатой попытки. Под яростное ворчание «Я вам, между прочим, боевой маг, а не домработница какая-нибудь», бедные минералы побывали фетровыми гладиолусами, дохлыми змеями, перезрелыми огурцами, мотком колючей проволоки и еще множеством самых неожиданных, удивительных и порой пугающих предметов и явлений), Иванушка с Сенькой в обследованной ей ранее пещерке-спальне оборудовали место для отдыха всей команды. Они очистили единственную деревянную мебель во всей пещере — лежанку — от груды почти истлевших овечьих шкур, распадающихся в пыль лоскутков простынь и ветхих мешков с пылью — подушек, подумали недолго, критически изучая корявые, плохо струганные доски вперемежку с откровенным горбылем… и постелили Масдая.
Жизнь в подземелье начинала налаживаться.
Куда — это был вопрос второй.
Последняя вареная картошка без соли, но в остатках мундира, погон, аксельбантов и прочих атрибутов овоща, слишком долго проведшего в обществе мага с научно-исследовательским складом ума, была сметена с деревянного блюда лишь на два минуты позже первой, и тихий час — или два часа, или три, или восемь — смотря сколько понадобится на восстановление потраченных сил, как туманно сообщил маг-хранитель — начался.
Часовым автоматически был назначен Иван.
С тоскливой завистью поглядывая на завалившихся спать товарищей по переделке, усталый, но ничуть не сонный лукоморец поправил на мизинце Сенькино любимое колечко-кошку, вынул из ножен и положил рядом меч, и уселся на краю широкого ложа с книжкой (Постояв несколько минут над ассортиментом из «Медведеведения», «Лоселогии», «Грифографии» и прочих «Зайцезнаний», грустный перед открывающейся перспективой напрасно потерянной ночи лукоморец, надеясь на читательскую удачу, выбрал некую «Батрахомиомахию» — хоть непонятно так уж сразу, про что, и есть надежда…).
— Если что — буди… если успеешь… — сомнабулически пробормотал Адалет, щелчком пальцев потушил последний светильник, сжал покрепче в пухлом кулачке голубовато-серый посох, с которым так и не смог пока расстаться, и отправился в царство грез скорее, чем успел закрыть глаза.
Иванушка задумался немного, было ли предупреждение мага-хранителя последней шуткой бодрствования или первой реалией сновидения, но пожал плечами, махнул рукой, бдительно поморгал в темноту и углубился в чтение.
