— И вправду… — покачал головой Иванушка, словно удивляясь, что сам раньше не мог до такого простого объяснения полной невозможности данной калькуляции додуматься.
— Ха!
Пальцы Агафона возбуждено побарабанили по Агафоновой же коленке, как бы невзначай подбираясь к наследию Агграндара, потанцевали чечетку на голенище сапога, но дотронуться всё же не решились и нервно спрятались в кулак.
— Сколько нам осталось до Гвента, Масдай? — привлекая внимание, постучал по мохеровой спине ковра конунг.
— В часах и минутах?
— В днях сойдет, — прищурил в подозрении непонятного подвоха не заплывший синяком глаз Олаф.
— Дня три. Если очень поспешить — два с половиной. Но в случае непогоды…
— Не будем о непогоде, — быстро отсек неприятную возможность при одной только мысли о верховой езде отряг.
— …или неприятельского вмешательства…
— И о ренегатах не будем, — нахмурилась царевна. — Надеюсь, синьор Скаринелли их вовремя поймает и присовокупит к своей пожидевшей по их же вине коллекции.
— Если бы мы могли с ними поговорить… — с сожалением вздохнул Иванушка, — то наверняка убедили бы их в том, что они поступают неправильно. В глубине души они ведь неплохие люди, я уверен, просто не понимают в полном объеме того, что творят и всех последствий, но если бы они только задумались…
— Вань… — Серафима нежно положила на ладонь мужа пальцы и слегка их сжала, — ты конечно, у меня оптимист и гуманоид… в смысле, гуманитарий… но, по-моему, нам скорее бы удалось убедить туманную тварь стать вегетарианкой. Так что, давай просто надеяться, что наши с ними дорожки разошлись. Навсегда.
Несмотря на дурные предчувствия, самые безрадужные ожидания и слезящиеся от напряженного и постоянного вглядывания в покрытое редкими облачками небо, глаза первый день полета без защиты посоха, но зато с почти настоящим магом прошел нормально.
На ночь друзья, коротко посовещавшись, останавливаться не стали. Вместо этого перед закатом был сделан привал на маленьком хуторке, случившемся вопреки мнению карты на их пути. После ужина на деньги, оставшиеся от покупки дома, обстановки и оплаты раскопок на руинах старого коттеджика мастера Мэрхенвальда с последующей транспортировкой артефактов по новому адресу, они купили у довольной донельзя крестьянской семьи недельный запас провизии, новую посуду, сумки и кое-какую одежду с одеялами, и снова поспешно тронулись в путь.
Спать на мчащемся ковре, рискуя свалиться с крейсерской высоты в двадцать пять метров, чувствовали они, было гораздо безопаснее, нежели долгое время оставаться на одном месте, рискуя остаться на этом самом месте
Ночной отдых прошел для тех, кто мог им воспользоваться, незаметно: недобрые сны не давали им спокойно заснуть, а добрый Иванушка — спокойно свалиться, и поэтому, если бы коварные и вездесущие ренегаты выбрали бы для нападения именно это время, их приближение осталось бы незамеченным до самого критического момента.
Первые лучи солнца были восприняты измученными кошмарами путниками как долгожданное благо, и после короткого утреннего привала наблюдение за воздухом в четыре пары глаз было возобновлено с учетверенной бдительностью.
Но две почти бессонных ночи даром не проходят и для самых выносливых и терпеливых героев, и поэтому к наступлению следующего вечера половина отряда уже находилась в почти невменяемом измотанно-сонном состоянии.
Еще одна четверть молча страдала от новых ожогов на руках и безжалостно втоптанной в мохеровый ворс Масдая профессиональной гордости мага.
Переглянувшись устало в оранжевом свете подернутого пухлыми облачками заката, путешественники единогласно постановили, что эту ночь они проведут на земле.
Высмотрев подходящую для вечернего пикника полянку в лесу неподалеку от прозрачного говорливого ручья, ковер пошел на снижение, и через полчаса в новом котелке уже варилась овощная похлебка с вяленым мясом, нарезался подсохший за сутки каравай и разливался по кружкам обжигающий травяной чай.
Еще через полчаса последние остатки ужина были уничтожены с особой тщательностью, посуда помыта (жребий выпал Олафу), а одеяла разложены вокруг утомленно притихшего костра.
— Спокойной ночи? — рассеянно полу-пожелал, полу-вопросил Агафон и тяжело опустился на свое смягченное лапником ложе.
— Да? — вежливо удивились все, включая Масдая.
— Д-да… — недоуменно приподнял голову и нахмурился студиозус. — А что? Вы что-то забыли?
Теперь пришла пора удивляться остальным.
—
—
— Нет, мил человек Агафон, — недовольно прошуршал Масдай. — Это не мы забыли. Это вы забыли.
—
— Ты, — согласно кивнула царевна.
Волшебник сел, обхватив руками коленки, и закрутил головою по сторонам, испытующе заглядывая под каждый кустик, мешок и кучу хвороста.
