Искоса пробежавшись хитрым взглядом по физиономиям аудитории, Кириан самодовольно усмехнулся под нос: кажется, рыдать, вытискивая из-под шлема пучки волос и раздирая ногтями кольчугу на груди, готов был не только он.
Гости прощального пира приумолкли, меланхолично подперев вымазанными в жире и соусе ладонями небритые подбородки.
На нетрезвых глазах маячили мутные, как деревенский первач, слезы.
— Так оно всё и было, так и было… — растрогано высморкался в полу камзола соседа справа грузный краснолицый эрл.
— А я-то думал, что мы в сумерках и неразберихе после атаки уладов просто… ээээ… забыли короля… где-то… — брезгливо отбирая у сентиментального, но влиятельного эрла парчовую полУ ценой в полкоровы, смущенно пробормотал сосед.
— Дурень ты, Динан, хоть и герцог, — сердито зыркнул на него эрл и потянул полу на себя.
— А, может, ты получил могучий удар вражеским топором по голове, и поэтому всё позабыл? Ретроогородная анестезия памяти? — примирительно предположил бородатый маркиз слева, растроганный балдой Кириана и, ненавязчиво подавая пример хороших манер эрлу, элегантно вытер нос кулаком.
— Н-наверное… — быстро согласился дурень-герцог, и тут же придумал еще одну уважительную причину. — А, может, я просто пьяный был, не помню… Пивоварня-то уладская как специально была у той деревни построена, где мы высадились…
— Так специально, поди, и была… — с отвращением сморщился при воспоминании о вкусе недоваренного трофейного уладского пива эрл.
Все в пределах слышимости понимающе закивали: они тоже были там.
Они свидетели.
Против такого оправдания не выдерживало ни одно обвинение.
То, что улады — коварный народец, способный еще и не на такое, они знали и до этого.
После такого пива самый образцовый воин позабыл бы, где у него руки, а где меч.
— Вот видишь! Ты не помнишь, а Кириан тебе раз — и напомнил, — уже мягче заметил эрл.
— Так его ж с нами там не было! — недоуменно поднял брови Динан. — Вроде?..
— Таким как он в этом нет необходимости, — снисходительно усмехнулся лысый граф справа.
— Вот что значит — волшебная сила искусства… — уважительно покачал головой герцог, неровно хлопнул несколько раз в ладоши, опрокидывая попутно локтем почти полную кружку эля на галантного маркиза, и требовательно выкрикнул:
— Дальше давай, бард! Что там дальше было-то?..
— Дальше! Дальше! — с энтузиазмом подхватили клич пирующие.
— И пой помедленнее — я записываю… — ворчливо выкрикнул из самого дальнего и темного угла старший королевский хроникер.
Удовлетворенно кивнув, певец отхлебнул мед из дежурного кубка, тронул гибкими пальцами струны и, трагически нахмурившись, скорбно затянул:
