— Кошмар… — простонал Агафон, с почти осязаемым отвращением разглядывая в первый раз свое отражение в зеркале. — Хорошо, что никто из знакомых меня не видит… Если бы я знал, что розовый не идет мне
— Кроме тебя всё равно было некому, — не без тени сочувствия похлопала по обтянутому драгоценным шелком мосластому плечу царевна. — Во-первых, ты с ней единственный одинакового роста. Во-вторых, за вуалью и прочими приспособлениями за даму ты сойдешь. Без них — нет. Даже за очень страшную. Поэтому в горничные ты не годишься. А если бы у принцессы не было прислуги, ее бы нам предложили здесь. И наш отказ вызвал бы…
— Олафа наряжала бы, — обреченно буркнул со всем согласный, но не смирившийся маг.
Бард хихикнул.
— Или Кириана.
Отряг заржал.
Волшебник скроил кислую мину себе, отчаянно-розовому в белых цветочках, и повернулся уходить.
— Постой, ты куда? — ухватила его за рукав царевна.
— Так ведь всё уже!..
— А подстричься? Завиться? Накраситься?
Чародей подскочил.
— Я не буду краситься!!!
— Ну, ладно, не будешь, не будешь, — успокаивающе погладила его по руке Сенька.
И когда успокоила, нежно добавила:
— Тебя накрашу я.
— Нет!!!
— А если будешь время попусту тратить, то постригу тебя я, — угрожающе клацнул у уха раздобытыми где-то в закоулках дворца овечьими ножницами конунг.
— Так нечестно… — скис маг перед угрозой применения холодного оружия, и покорно поплелся на подготовленный Ривалом стул у трюмо, заваленного щипчиками для формирования бровей и приклеивания накладных ресниц, пилами, пилками и пилочками для ногтей, маникюрными ножничками, ножичками, щеточками, лопаточками…
— Всё готово, — с мрачным удовольствием отрапортовал эрл.
И тут же усердно принялся выставлять по краям из следующего саквояжа целую орду разнокалиберных и разноцветных пузырьков, флакончиков, футляров, коробочек и прочих скляночек и баночек, наперебой благоухающих цветочными и ванильными отдушками и ароматизаторами.
— Вас больше… все на одного… авторитетом давите… ни сна, ни отдыха измученной душе… — уныло прогундосил Агафон, скривившись от вырывавшегося из косметических посудин агрессивного приторно-удушливого запаха, и с душераздирающим вздохом опустился в кресло перед зеркалом. — Тяжко всё-таки жить на Белом Свете нам, принцессам.
В камине на углях, подобно изощренному орудию пытки незадачливых специалистов по волшебным наукам, лежали и нагревались завивочные щипцы.
Из-за шкафа, заканчивая выставление экспозиции мировой моды, Кириан, лукаво ухмыляясь, бормотал себе под нос:
Проводив медленно удаляющегося и теряющегося среди настороженно примолкших гостей Агафона в сопровождении Ривала напряженным взглядом, полным задавленных, но не изничтоженных волнений и предчувствий, царевна отодвинулась на несколько шагов назад по коридору и вдруг почувствовала, как натолкнулась на что-то мягкое.
— Ой! — сказала нежданная преграда. — Ты мне на ногу наступила!
— Прости, я нечаянно, — извиняясь, обернулась и развела руками Сенька.
И встретилась глазами с румяной круглощекой девушкой в простом синем платье и голубом чепце.
Та дружелюбно улыбнулась.
— Ты горничная гвентянки?
— Ага, — кивнула Серафима. — А ты?
— А я — старшей дочки графа Бриггстского.
— Хозяина замка?
— Ну, да! Как тебе он?
— Граф?
— Да нет, замок! — весело рассмеялась девушка, и пухлые щеки украсились ямочками.
— Зал пиров у вас большой и красивый, — честно признала царевна. — Блестит как всё… ажно глаза слепит.
— Это только один зал тут такой, специяльно для королевских пиров обставленный, — авторитетно кивнула новая знакомая. — Старуха Брекк говорит, что по кантологу заморскому всю обстановку еще графиня покойная выписывала. Ажно целых три корабля заказ привозили! Два дня возили на десяти возах! Рисовальщиков, чтобы потолок разукрасили, из самой Тарабарщины выписывали! Стекла цветные с фигурами — из Шантони! Денег всё энто добро стоило — кучу аграменную!..
— Надо полагать, — сочувственно хмыкнула Сенька.
Ободренная поддержкой, горничная графини пылко продолжила:
— Так-то его сиятельство палаты эти на замок амбарный запирает — чтобы пол не потоптали, мебеля не поцарапали, занавески не замусолили. Сегодня, вон, перед прибытием гвентянкиным их только в обед открыли, чтобы помыть-протереть всё успеть. И снова до вечера заперли.
— А остальной замок, значит, похужее будет? — полюбопытствовала царевна.
