— Че-т кончилась придумывалка… — замогильным голосом возвестила на призыв царевна, и раненая лютня, издав прощальный дребезжащий аккорд, смолкла.
— Подождем, пока снова начнется? — предложил Олаф.
— Начнется… когда Белый Свет качнется… — уныло протянула Серафима, сложила ноги по-тамамски, и грустно подперла щеку грязной рукой.
Раскисал на серебряном блюде мультивитаминный комплекс, согревался до температуры песка шербет, тихо закипало мороженое, а поникшие буйными головушками путники сидели, олицетворяя кто как мог скульптурную композицию «Мыслители на распутье», и отрывисто и хмуро перебрасывались ничего не значащими фразами (Вернее, значащими. Но только одно. То, что никто из них не знал, что теперь дальше делать).
— Н-нда… — грустно тянул Масдай.
— Угу… — поддерживал его Олаф.
— Вроде, всё перепробовали… — расстроенно бормотал Селим.
— Ну ведь не может такого быть, чтобы вообще ничего не подошло!.. — с горестным удивлением поглядывая на поникшего гордой головой Абуджалиля, вздыхала Яфья.
— Мы сделали всё, что могли! — защищал коллегу и себя Агафон.
— Но народная мудрость не может обманывать!.. — разводил руками Иванушка.
— Я так думала, например, что идея Олафа про приказание городу явиться обязательно сработает… — хмурилась Эссельте.
— И про обезьян забавно было… — шевелил кистями ковер.
— Там хоть слова непонятные, как в настоящем заклинании и должно быть, — кивала согласно Яфья.
— А имя волшебника что, понятно? — вопрошал пасмурно конунг.
— Непонятно, — соглашался Кириан. — Непонятно вообще, как нормального человека могли Шматом назвать… как сала кусок…
— А кто сказал, что волшебники — нормальные люди? — кисло пробурчала Серафима. — Пока догадаешься, что у них на уме — сам с ума спятишь…
— Спасибо, — невесело усмехнулся Абуджалиль.
— Ну, и имя… — не замечая реакции товарища, рассеяно качнула она головой, отвечая своим мыслям.
— Кстати, о волшебниках… Сала бы сейчас соленого с перчиком черным… — тоскливо покосился на груду десертов Агафон.
— Хочешь, попробую сделать? — предложил неожиданно выпускник ВыШиМыШи.
Его премудрие опасливо покосился на коллегу, подозревая, не пожелал ли тот раз и навсегда положить конец конкуренции, покончив с конкурентом, но подумал снова, и махнул рукой.
Одним магом больше, одним меньше…
Если они не найдут способ изгнать кооба из Ахмета, то менее чем через месяц это будет всем глубоко всё равно.
— Давай сала… шмат. И хлеба черного не забудь. Народ, кто еще хлеб с салом будет? Олаф, на тебя делать?
— Не, не хочется…
— Иван, Сима — будете сало с черным хлебом? Как дома…
— Нет, спасибо… — отстраненно поблагодарил понурый царевич.
— Сима?
— Имя, имя, имя… — словно оглохнув, шептала под нос Сенька. — Имя, имя, имя, имя волшебника…
— Си-им, ну, так что? Служба доставки ждет! — нетерпеливо облизнулся Агафон.
— Слушайте, ребята… — наконец подняла на товарищей слегка расфокусированный и более чем слегка озадаченный взор царевна. — А может такое быть… что… Нет, по-другому начать надо, может, всё это еще ерунда… Масдай?
— Не хочу сала…
— Да я не про это!.. Сколько у тебя имен? Всего, я имею в виду?
— Десять, — без заминки ответил ковер.
Серафима сглотнула пересохшим горлом, обвела вдруг застывшие лица друзей слегка сумасшедшим взглядом, и продолжила.
А, вернее, закончила:
— А ведь Великих магов местной древности было тоже десять. И если твой отец, ибн Садык, знал… или догадался… как вызвать Блуждающий город… но не мог ни с кем поделиться… а оставить свое знание или открытие для тех, кому это очень надо, и тех, кто сообразит, хотелось…
