История Маарифа ибн Садыка начиналась там, где заканчивалась история Масдая — самого юного из Проклятых.
Когда Блуждающий город был создан и наполнен самыми ужасными и немыслимыми сокровищами магии, начался штурм последней твердыни десяти королей.
Нападение повстанцев было настолько внезапным, мощным и хорошо подготовленным, что половина величайших чародеев современности пало, даже не успев оказать хотя бы мало-мальского сопротивления или скрыться в ожидающем их прибежище. А дальше тверди небесные и земные разверзлись, и на цитадель Великих обрушился ад.
Сколько погибло при финальной атаке простых воинов и чародеев Коалиции — история Сулеймании оказывается бессильной подсчитать даже сегодня.
Великие же остались на поле битвы все до одного.
По крайней мере, так считалось всеми.
Всеми, кроме того самого одного.
Тяжело раненный, в гуще врагов, молодой волшебник был сбит с ног ударом огненной палицы и брошен, посчитанный тем, кто его поразил, за мертвого.
После его обидчик погиб в схватке с другими, еще живыми Великими, сложили свои головы или пропали без вести в пекле взбесившейся магии другие свидетели его победы над Масдаем…
И поэтому после сражения, когда милосердные сестры ордена целителей и помогающие им горожане, феллахи и бедуины пошли собирать раненых, бедный парень лет двадцати с виду, одетый в окровавленные, обожженные лохмотья, не вызвал ничьего подозрения, и был унесен с поля сражения вместе с немногими другими выжившими — борцами с Проклятыми.
Процесс выздоровления был долгим и мучительным, и потерявший в один миг всё — включая волю и желание жить дальше — Маариф мог пополнить многочисленные списки тех, кто ненамного пережил своих погибших в бою товарищей, если бы не одно «но».
Которое звали Амина.
В черном отчаянии, в горячечном бреду, в давящей слабости и рвущей боли она всегда была рядом с пиалой воды, чашкой снадобья, прохладной мазью, целительным зельем, но, самое главное, с ласковым словом, заботливым прикосновением и теплым, вселяющим силы и надежду взглядом.
Взглядом, предназначенным только для него.
Для Маарифа ибн Садыка.
Для героя битвы с Проклятыми.
Для ее победителя.
Конечно, он мог сказать правду, признаться, бросить последний вызов, хлопнуть на прощанье дверью, заставляя всех содрогнуться, оставив мрачную память о последнем побежденном Короле…
Но не сделал этого.
Может, он был слишком слаб.
Может, опасался разбить уже принадлежавшее ему сердце Амины.
А, может, и просто испугался смерти, разминуться с которой ему едва удалось так недавно…
Никто не удивился, когда через год, покинув гостеприимные стены ордена, вернувшийся к жизни — более чем в одном смысле — раненый волшебник Коалиции увел с собой женой красавицу Амину.
Кроме магии и вещей, с ней связанных, Маариф в жизни своей не изучал ничего, но само по себе обладание волшебным даром даров материальных никому еще не давало, и поэтому юный чародей решил зарабатывать на жизнь себе и своей супруге тем, что знал и умел. Но, чтобы начать карьеру волшебника где-нибудь в городе, нужды были связи. А еще нужны были деньги, чтобы снять мастерскую или лавку, чтобы закупать ингредиенты и подкупать чиновников для получения щедрых заказов от высших вельмож…
Ничего этого у Маарифа и быть теперь не могло, и, вместо того, чтобы получать по способностям и труду своему, ему пришлось мыкаться в подмастерьях по лавкам других волшебников, которых при иных обстоятельствах сам не взял бы даже в ученики. И которые, едва разглядев, что их мальчик на побегушках умеет гораздо больше, чем они, незамедлительно выставляли его за дверь.
Обескураженный дюжиной отказов Маариф уже подумывал было взяться за старое, как вдруг фортуна (Пожалев то ли молодого волшебника, то ли страну, на ничего не подозревающую голову которой отчаявшийся парень уже собирался обрушиться) подкинула ему шанс устроиться преподавателем в Училище техники профессиональной магии.
Это и решило дальнейшую и счастливую судьбу обоих.
Сулеймания пошла своим путем, к процветанию и благоденствию, а молодой ткач Маариф ибн Садык — своим, к почету, уважению и большой и дружной семье.
И всё у него было славно и радостно.
Целых две сотни лет.
Маги — особенно маги могущественные — живут долго, и век простых смертных для них — как прошествие сезона дождей: был — и нет его, и следов не осталось.
Состарилась и умерла любимая Амина.
Состарились и умерли дети, внуки и правнуки.
Разъехались — разлетелись по городам и весям дети и внуки правнуков, забыв древнего скучного старика, вечного, как пустыня, как песок, как небо над ними…
Одинокий Маариф ибн Садык ссутулился и замкнулся, и более чем однажды коллеги и ученики ловили его в неурочный и урочный час за кружкой вина… но каждый раз прощали живой легенде училища его слабость.
А потом однажды Маариф почувствовал, что подходит к концу и его время на Белом Свете.
И снова, как тогда, давно, в лазарете ордена целителей, испугался.
