— Поляризатор?!.. — не дослушав живописание злоключений, с замиранием сердца выдохнул Иван.
— А мы почему ничего не почувствовали? — нахмурилась царевна.
— Нога!!! — взревел радостно Агафон и, прежде чем кто-нибудь успел что-то сообразить или воспротивиться[166], метнулся к серебряной доске, согнул лапку и переставил зеленый квадрат на одну клетку вправо.
Незримая сила швырнула экспериментаторов и замешкавшуюся на лестнице четверку к южной стене, пришмякнула к шлангам, ретортам[167], симулякрам и прочим неопознанным конструкциям, выбивая дух, а вместе с ними — широкий ассортимент экспрессивных слов в адрес магии, всех магов скопом и одного присутствующего — конкретно.
— Отключи… пожалуйста… — просипел Иванушка, энергично, но безуспешно пытаясь отделить себя от подозрительно потрескивающего фиолетовыми искрами абажуроподобного сооружения из дерева, гранита и золота.
Агафон дернулся в направлении серебряной доски — и тут же снова распластался по сплетению быстро раскаляющихся бронзовых трубок.
— К-кабуча… Я не достану! Я пришпилен, как цыпленок гриль!..
В спертом воздухе лаборатории стал распространяться запашок медленно разогревающейся до температуры тления куртки.
— Выключи свой агрегат немедленно! — панически взвыл менестрель, которого от открытой лохани с липкой, плотоядно побулькивающей черной жидкостью отделяло лишь полступни и короткий пучок стиснутых в кулаках синих светящихся волос.
— Экспериментатор, через пень тебя да в коромысло!!! — сквозь зубы сообщила свое мнение о друге Серафима, втиснутая неведомой, но непреклонной силой между двух колонн, опутанных вездесущими шлангами — холодными, как все ледники Отрягии, и стремительно покрывающимися толстым слоем изморози.
— Агафон, прекрати это! — донесся снизу возмущенный голос Олафа под аккомпанемент непрекращающейся — и бесплодной борьбы с неведомой силой.
— Пожалуйста!.. — приглушенно, словно из-за другого тела, выкрикнула Эссельте.
— Ваше высочество, простите, но я не могу отодвинуться от вас ни на шаг!.. — долетел растерянный голос контрабандиста.
— А если бы мы были в это время у другой стены, о неосмотрительный сын магии?! — жалобно воззвал Ахмет.
— Да я сам тут скоро поджарюсь! — чародей сделал новую — и такую же безуспешную попытку оторваться от комплектующих аппарата.
— В-в-вез-з-зет-т-т… т-т-теб-б-б-бе… — простучала зубами Сенька, чувствуя, что еще немного — и покрываться инеем начнут уже не колонны и трубки, а она сама.
— Надо… по полу ползком добраться?.. — предложил Иванушка, попробовал осуществить свой проект — и закончил там, где начал, не стронувшись с места даже на сантиметр.
— Снимите меня отсюда!!! — жалобно провыл менестрель. — Я плавать не умею!!! А оно ко мне тянется!!!..
— Ну, чароплет твою через кочерыжку… — прорычала сквозь стиснутые зубы царевна.
— Э-э-эй!!!.. Никто ничего не трогает!!! — то ли заметив движение руки Сеньки, то ли угадав ее намерения, успел выкрикнуть волшебник, прежде чем царевна дернула изо всех сил одну из трубочек — выдирая из соединяющего ее с колонной патрубка.
Синее свечение в башне, растерянно пыхнув, погасло — а другого уже не было. В комнате воцарился абсолютный мрак и тишина…
Взорвавшаяся через пару секунд голосами, стуком, грохотанием — и смачным плюхом.
— А-а-а-а-а-а-а!!!..
Голос Кириана, пронизанный ужасом, перекрыл все шумы.
Агафон выпалил стремительной чередой слова заклинания — и в воздух взвилась зеленая ракета и повисла под потолком, освещая интерьер.
— Киря!!!.. — Иван, Сенька и волшебник одновременно метнулись к барахтающемуся в свинцовом корыте певцу, но Агафон оказался первым.
Он ухватил пиита подмышки и дернул так, что если бы посудина не была привинчена к полу, то наверняка перевернулась бы и накрыла обоих.
С влажным чавком миннезингер вылетел из лохани, как пробка из бутылки, и ничком хлопнулся на пол.
Его премудрие свалился рядом и замер на секунду, оглушенный падением.
Черная жижа быстро скатывалась с их одежды, волос и кожи. Достигнув пола, она собиралась в блестящие комочки и уползала в родное корыто.
— Ты цел? — торопливо приподнялся на локте и склонился над пиитом волшебник.
Если он рассчитывал услышать от менестреля простое «да» или «нет», то надежды его были жестоко обмануты.
— Это ты… специально… подстроил!.. — менестрель выплюнул едва не проглоченный компонент системы Кипариса и обвиняюще прищурил уже почти свободные от магической жидкости глаза. — Я же тебя… проси-и-и-ил!..
— Ясно. Увы, жить будет, — скривился маг, поднялся неуклюже и шагнул к поляризатору, оставляя заботу о едва не утопшем в лохани барде всем желающим о нем позаботиться.
Уверенным легким движением он вернул в прежнее положение красный рычаг, переставил сиреневый квадратик на две клетки вправо и поспешил к изуродованной Серафимой трубке.
К счастью, сама деталь не пострадала, расколовшемуся патрубку на полке нашлась замена, и уже через несколько минут пробное включение установки в присутствии всех людей[168] вновь озарило интерьер мягким приятным светом — правда, слабее и тусклее, чем раньше…
