И тихо, исподволь, серый мир, расцвеченный искрометными красками магии, показал свой краешек, и стал расти, расширяться, вытеснять другой, простой…
Волшебник охнул, удивляясь не столько поражающим своей насыщенностью цветам, сколько самому факту успеха…
И всё пропало.
И снова он отбросил всё отвлекающее и ненужное, и снова уговорил себя слиться с миром — таким, какой есть, потому что скоро и такого не будет, так что лови момент, и снова время и жизнь внезапно остановились…
Призрачная краса неподвижного мира теперь не выбила его из колеи, и он смог плавно приподняться над своим телом и над товарищами, взлететь почти под самый потолок, неторопливо осмотреться…
И, замерев, едва не выскользнуть из транса опять.
Есть.
Сеть.
Сеть, удерживающая их, как паутина мух.
Толстые фиолетовые нити, перекрещивающиеся под самыми невероятными углами, а почти перед самым носом его распростертого тела —
Больше всего напоминающее перекореженную странной болезнью картошку.
Узел!!!
И еще…
Еще…
Еще…
Полдюжины бурых узлов, удерживающих липкую сеть цвета баклажана.
Размером с его кулак, они располагались вокруг заарканенных жертв правильным шестиугольником, и от каждого уходила тонкая серебристая, почти невидимая даже его магическому зрению нить к одному из ренегатов.
Но не успел Агафон подумать, что бы это могло означать, как сине-золотое чудо, замеченное раньше и забытое из-за сети, снова привлекло его внимание.
Он ахнул.
Масдай?..
Да, Масдай! Густое синее свечение исходило от него самого, а золотое…
Золотое — от накинутой на него сети! Но не пленяющей, а защитной, объемной и ажурной, как лесогорская шаль, и пульсирующей, словно живая!..
Волшебник облегченно выдохнул и почувствовал, что одной душевной болью стало меньше. Хоть один член их отряда в безопасности… хвала старому маготкачу за его прощальный подарок своему детищу…
Сетка, накрывавшая их, по сравнению с сетью Маарифа ибн Садыка казалась приспособлением для ловли акул, связанным полупарализованным великаном, слепым от рождения: огромные бесформенные ячейки, слабое плетение, безобразные корявые узлы-ключи, которых в сети отца Масдая не было и близко…
И тут его осенило.
Серебряные нити их сетки — питание заклинания! И если их рассечь, то заданный вопрос можно будет и переформулировать: как долго могут существовать заклинания, не поддерживаемые хозяином!
Осталось только понять, как можно избавиться от нитей питания.
Перламутровая тень-рука неожиданно простерлась от его призрачной фигуры, замершей под потолком, к разглядываемой нити, ухватила ее — и моментально ощутила резкую боль, точно от прикосновения к раскаленной проволоке.
