Не будите Гаурдака полностью

Его любимой Атланды.

Словно сон…

Сон, который сбывается.

С блаженной улыбкой подумал Анчар, что наконец-то достигнута цель почти всей его жизни, и на душе у него стало тепло и спокойно.

Избавитель.

Избавитель пришел.

И теперь всё будет…

Стоп.

— Из…бавитель?.. — прошептал он, усилием воли возвращаясь к своей собственной реальности — бьющемуся в агонии жара телу, толстому одеялу, казалось, укутавшему все его мысли и чувства, к молчаливому, но заботливому присутствию Гаурдака. — Изба…витель?.. Извини меня… но мысли… как мухи в паутине… ничего не соображаю… Скажи… как я должен… разорвать круг? Я всё сделаю… что могу… и что не могу…

— Рассоедини руки, — незамедлительно, будто ждал этого вопроса, отозвался Гаурдак. — Я думал, что справлюсь сам, но чувствую, что одного нашего с тобой желания маловато. Нужно порвать круг физически. Сделай это — и мы победили. Ну же!..

Анчар вспомнил свою раннюю попытку вырвать ладонь из хватки отряга, подумал про терзаемое воспалением и болью плечо — как будто про него можно было забыть хотя бы на минуту — и обреченно мотнул головой, едва не теряя равновесие.

— Прости… пожалуйста… Не могу… я ранен… сил нет… этот громила держит меня… как в капкане… а другая рука не шевелится… Если даже упаду… они меня не выпустят… Да даже если сдохну…

— А вот про «сдохну» не надо, — теперь баритон источал заботу и ободрение. — Конечно, сил после тысячелетнего заключения у меня осталось немного… но на то, чтобы исцелить моего верного зелота, хватить должно.

— Избавитель!.. — благоговейно выдохнул атлан.

— И тогда еще поглядим, чья возьмет, — усмехнулся Гаурдак, договорив про себя: «…и кому придется сдохнуть». — Но для этого ты должен потерпеть еще немного. Лечение — талант хоть и малозначительный, но особый. Которого у меня никогда не было, по правде говоря.

Анчар вспомнил, как Агафон однажды сказал почти те же самые слова, и что из этого вышло[216], и едва не лишился чувств, но тут же с негодованием и презрением отбросил свое маловерие.

Избавитель может всё.

— Сейчас, сейчас… — бормотал Гаурдак, и волны то тепла, то холода, то царапающие, то щекочущие, то вдруг пронзающие насквозь толстыми тупыми иглами забегали по измученному лихорадкой телу атлана. — Сейчас… Стой смирно… не шевелись… и все получится…

Очередная колючая волна неожиданно превратилась для него в почти обычную, водяную и мокрую, и Анчар почувствовал себя барханом, сквозь который медленно просачивается горячая мутная влага. Плечо его дернулось от резкой боли, вырывая из груди такой же резкий вскрик, но почти сразу же запульсировало ровно и мягко в такт ударам сердца.

— Вот так… Кажется, это должно сработать… — пробормотал полубог, выдыхая с не меньшим облегчением, чем его пациент. — Минут через десять-пятнадцать будешь как новенький.

— Пятнадцать минут!.. — едва слышно прошептал чародей. — Это же чудо… Такая сила… такой дар… редок среди магов Белого Света… если вообще возможен… Я никогда о таком не слышал… и не читал…

— Если бы рана не была такой запущенной, весь процесс занял бы минуты две, три — максимум, — скромно проговорил баритон. — Они тебя пытали, когда захватили?

— Нет… Они не пытали… скорее, они пытались вылечить меня… хотя результат, кажется, один… — атлан нашел в себе силы усмехнуться. — Это Земгоран… Земгоран…

И тут обстоятельства, при которых он был ранен, заново вспыхнули перед внутренним взором заревом пожаров величиной с город. Тошнотворные подробности с запахом крови, гари и сожженной плоти накатили, корежа выстроенные в памяти защитные барьеры, и он осекся и побелел.

Атланик-сити. Горные демоны. Руины и пожарища. Дуэль. И — самое главное — страшные слова Земгорана.

Клевета.

Или?..

Нет.

— Избавитель? — прошептал Анчар, и по голосу его полубог понял, что тот хочет спросить его о чем-то чрезвычайно важном.

— Не волнуйся. Не разговаривай. Потерпи, — опережая готовые сорваться с языка человека слова, строго проговорил Гаурдак. — Иначе исцеление замедлится. Все вопросы потом. У нас будет еще очень много времени, мой зелот.