Подлетев поближе, ковер завис над головами бестолково слоняющихся среди руин и сквозь них фантомов, и пассажиры получили возможность рассмотреть призрак загадочного города как следует.
В отличие от эфемерных теней завершивших свой жизненный путь отрягов, стены и печи завершившего свой жизненный путь города были плотными и реальными. Брошенный Серафимой орех со стуком отскочил от сложенной из бело-голубых чумазых камней трубы камина, задетая Олафом доска загрохотав, повалилась на порог и переломилась надвое, а эхо от падения еще долго гуляло по гулким закоулкам переулков и тупиков.
— Тихо, ты!!! — шепотом, едва ли не громче звука падения обугленной деревяшки и эха вместе взятых, взревел громовержец. — Если нас услышит Хель…
Олаф проворно зажал себе рот ладонью:
— Я молчу…
— У нее такой хороший слух? — практично — и еле слышно — поинтересовалась царевна.
— Не знаю… — таким же полушепотом неохотно признался бог. — Но проверять не хочу…
— А как тогда мы будем искать… кольцо? — осторожно, пока не выяснится главное, выбрал нейтральный термин Иван. — Оно громко на свое имя отзывается?
Мьёлнир поморщился.
— Отец описывал вам его музыку?
— Да. Он сказал, что звук будет такой, словно горный водопад низвергается в горячий Хел, — подтвердил лукоморец.
— Вот-вот. И громкость — соответствующая.
Отряд задумался.
Первый вариант поисков предложил Олаф.
— А, может, она не услышит? — с надеждой сипло прошипел он.
Идея его в широких массах бурной поддержки не нашла.
Второе предложение принадлежало Адалету.
— Надо методично облететь все улицы, отыскивая следы прохождения лица, которое, предположительно, спрятало… кольцо… здесь.
Экспедиция переглянулась, пожала плечами и согласилась.
Поправку ко второму варианту — «если кольцо вообще было положено сюда» — Серафима благоразумно оставила при себе, потому что третьего варианта пока ни у кого не возникало.
Осколки, фрагменты и обломки, усеивающие или загромождающие[66] неширокие улицы города, которого не было, покрывал нетронутый слой девственно ровной пыли, перекочевавшей сюда, не исключено, прямо из Отрягии вместе с покрываемыми объектами. Скучные тени усопших медленно и бездумно проплывали вперед-назад, ни на минуту не останавливаясь, и не поднимая от земли пустого отсутствующего взгляда.
— Не похоже, чтобы тут кто-то проходил, кроме призраков, — после облета очередного квартала нехотя признал Адалет, со сдавленным стоном растирая кулаком и распрямляя затекшую в самые не предназначенные для этого места поясницу. — Никаких следов…
— Никаких следов следов, я бы даже сказала, — ворчливым шепотком уточнила царевна, и с ней согласились все.
— Конечно, можно спешиться и осмотреть все поближе… — неуверенно предложил Иван, но перспектива пробираться через дебри кладбища стройматериалов и сонмы бывших сограждан и подданных не прельстила даже Мьёлнира.
На Масдае повисла унылая тишина.
И тут рыжую голову Олафа осенила еще одна светлая мысль.
— Если бы на месте Хель был я, — скрестив руки на груди, важно и расстановкой проговорил он, — то я бы не в какой-то рухляди на улице, а в своем дворце спрятал Грауп…
Отчаянный вопли пяти глоток «ТССССС!!!» и громыхание тысяч жестяных бочек, до половины наполненных камнями и столкнутых со скалистого уступа прозвучали одновременно.
— Граупнер, тихо, Граупнер! — орал во всё горло Мьёлнир, безуспешно стараясь перекричать самую немузыкальную музыку Белого Света, но не слышал и сам себя.
Ковер метнулся на звук, спикировал, и искатели оказались нос к носу с тем самым бело-голубо-измазанным камином, твердотельность которого проверяла орехом несколько часов назад Сенька.
— Он в трубе!!! — проорал Мьёлнир и, не дожидаясь, пока ковер приземлится, соскочил на покрывающие пол бывшей гостиной головешки и лихорадочно сунул руку в весело резонирующий хелскому грохоту дымоход.
Пальцы его, соскребая сажу, поспешно сомкнулись на злополучной фамильной драгоценности…
— Тихо!!!..
И всё смолкло.
— Ф-фу-у-у-у…. — облегченно выдохнули все как один, и принялись воровато озираться, не привлек ли каменный концерт чьего нежеланного внимания…
Решетку первой увидела Сенька.
— Что это?..
В десяти шагах от нее, в полуметре от края Масдая, из головешек пожарища в темное небо Хела вознеслись ослепительно-черные прутья толщиной в палец и частотой в ладонь.
— Что это…
Метрах в пяти над головами, как раз там, где кончалась труба, прутья плавно загибались в подобие купола, образуя округлый потолок, как в птичьей клетке.
— Что это?!
Под ногами у них, среди останков дома, блеснула такая же гладкая, черная и блестящая, как смола, решетка.
— Не наступай!!! — взревел Мьёлнир, и нога царевны испуганно зависла в нескольких сантиметрах над прутом, который она хотела проверить на прочность.
— Что это?
— Не трогайте!!!
И люди застыли с протянутыми к невесть откуда появившейся преграде руками.
— Что это значит? — устремил вопросительный взгляд на своего бога и кумира рыжий воин.
Даже в постоянном полумраке Нифльхайма было видно, как побелело под слоем копоти лицо бога.
