Не будите мертвеца полностью

– Да, я готов рассказать вам всю правду. – Он развернулся. – Предупреждаю, вас она разочарует. После того как я закончу, вы, разумеется, вольны предпринимать любые шаги по вашему усмотрению. Все, чего я хотел, – времени на размышления. Мне нужно было вспомнить, действительно ли я когда-либо в жизни встречался с миссис Кент. Погодите! – Он вскинул руку. – Я понимаю, о чем говорят ваши улики, суперинтендант. Я понимаю, что, должно быть, встречался с ней, в том смысле, что где-то с ней пересекался. Сегодня днем вы не поверили мне, когда я объяснял вам, что, приехав в Англию, она могла просто сослаться на знакомство со мной, потому что так поступали многие, однако за год через офис заместителя генерального секретаря проходит такое ошеломляющее количество народу, что нужен не мозг, а целый каталог, чтобы упомнить хотя бы четверть из них. А голая правда по-прежнему такова: я не помню этой женщины. Я с особым тщанием прокрутил в уме все воспоминания, связанные с тем самым годом. Я тогда жил в Норфолке. С помощью своего дневника я сумел восстановить почти целый год. Миссис Кент никоим образом не вписывается туда. Никогда не имел я с ней никаких «дел» в том смысле, какой вкладываете вы, и у меня не было с ней никаких общих секретов, вынудивших меня ее убить. Вот вам мое последнее слово.

Повисло молчание. Хэдли в нерешительности, медленно барабанил пальцами по столу. Гэй говорил настолько искренне, что это подействовало даже на Хэдли.

– И это все, что вы можете сообщить?

– Нет, ничего подобного. Вот теперь последует мое признание. Это действительно я подложил фотографию в полотенца в ванной, точнее, я ее туда не подкладывал, потому что вовсе не заходил в ванную, а лишь притворился, будто нашел ее там. И это я уничтожил содержимое своего ящика, залив его красной тушью. Но это и все, что я сделал.

По каким-то неведомым причинам доктор Фелл довольно потирал руки. Хэдли изучал Гэя, который отвечал на его взгляд сардонической усмешкой.

– О да, получилось на редкость глупо. Вы именно это хотели сказать?

– Нет, – встрял доктор Фелл. – Есть кое-что поважнее. Это вы порвали остальные фотографии?

– Нет, не я.

– Хорошо. В таком случае, – произнес доктор Фелл, – мне кажется, вам стоит об этом рассказать.

– Надо признать, что мой первый и единственный опыт на стезе криминала успехом не увенчался, – заметил Гэй. Казалось, это больше всего его и уязвляло. Он был готов к нападкам, но, по-видимому, не ожидал столь будничной реакции своих слушателей. – Я поддался обманчивому ощущению, что, если доведу ситуацию до абсурда, в нее будет проще поверить. Только моя слабость, которая…

– Это можно опустить, – произнес Хэдли. – Почему вы это сделали?

– Потому что я не хотел навлечь на себя ложные обвинения, – резко отозвался Гэй, и кровь бросилась в его сморщенное лицо, а сухие пальцы яростно сжались. Он подался вперед. – Если вы когда-нибудь снова сможете мне поверить, то слушайте неприкрытую правду. У меня нет вашего наметанного глаза или способности к дедукции, и я не понял, что тушь на обратной стороне фотографии высохла давным-давно, эта мысль осенила меня уже после, заставив проклинать себя. Я ведь думал, что ее сделали этим утром.

Мы вернулись в «Четыре двери» в одиннадцать утра. Отлично. По крайней мере, это вы не ставите под сомнение. Но есть один момент, который, как я опасаюсь, вы упустили при всех своих дедуктивных способностях. Я не держу в штате постоянного шофера. Когда возникает необходимость, я нанимаю одного и того же человека. Этот человек, Бернс, привез нас со станции сегодня утром. Соответственно, я должен был ему заплатить. Я собирался заплатить, взяв монеты из кошелька в ящике своего бюро. Сразу после нашего приезда, когда все остальные поднялись наверх, а Бернс выгружал багаж, я отправился к себе в кабинет…

– Погодите. Этот ящик, как и показали горничные, заперт всегда?

– Да, всегда. Однако я понятия не имел, что мои пытливые служащие об этом осведомлены. Я учту подобную вероятность, когда запланирую следующее преступление. Ладно. Итак, я отправился к себе в кабинет. Проходя через гостиную, я услышал, что там кто-то есть. И когда я открыл дверь кабинета, то как раз успел увидеть, как он – она – выходит, выскальзывает в дверь на верхней площадке внутренней лестницы.

– Кто?

– В том-то и дело. Честное слово, не знаю. Я хочу, чтобы вы в это поверили. Я пришел как раз вовремя, чтобы увидеть, как закрывается дверь наверху.

– Но как же шум, шаги?

– Да, полагаю, шаги были. Только описать их я не могу. Я крикнул, но ответа не получил. Если я скажу, что это меня не смутило, я солгу; я был смущен, в особенности потому, что понятия не имел, что вообще происходит. Размышляя об этом, я отпер ящик бюро. И обнаружил, что все фотографии разорваны в клочья, а поверх кучи лежит единственная целая, обещающая еще одно… убийство. Во всяком случае, так я это истолковал.

– Сколько времени прошло с того момента, когда вы в последний раз заглядывали в ящик?

– Вероятно, недели три.

– Продолжайте, – негромко попросил Хэдли.

В голосе Гэя послышались холодные нотки.