Когда смотришь в зеркало и видишь чужое лицо… Когда помнишь только последние три года собственной жизни… Когда во сне повторяется кошмар, похожий на реальность… Когда ты оказываешься там, где из научного интереса перечеркнули твою жизнь… Берись за оружие и отвоёвывай право на личную судьбу.
Спасибо сестре Татьяне, что согласилась стать героиней сомнительной авантюры, что консультировала меня по некоторым вопросам женского бытия
1.
Однажды Аллертон, хозяин нашего агентства, изрёк прописную истину: мужчина чувствует себя увереннее, если в руках у него оружие или хоть что-нибудь тяжёлое. Дубина, например. Я же подумала: " Насчёт всех женщин не знаю, но про себя… Мне легко действовать и голыми руками, если противник не принимает меня всерьёз". Впрочем, мы тогда праздновали выполненный заказ с оч-чень хорошей премией, и мало ли что философское могло взбрести в наши счастливые головы…
А вообще — никогда не любила драться. Но частые драки — неизбежная часть моей работы. И никуда не денешься.
Портун — планета маленькая, для разработчиков золотых жил интереса не представляет, поскольку бедна, как церковная мышь. И быть бы ей Богом забытой, не приткнись она на обочине богатого караванного пути. Сначала выросли на Портуне незатейливые ремонтные мастерские для всякого типа космического корабля, затем чья-то умная голова сообразила построить станции заправки. Все. Жизнь на Портуне закипела. Словно грибы после дождя, повыскакивали мотели-отели, степенно развернулись рестораны и бары, для их обслуги хозяева построили многоэтажки с длинными комнатушками, а себе — солидные бунгало, благо климат умеренных тропиков позволял. Так на Портуне стали раздуваться современные города. И в них, естественно, появилась всякая шушера.
Бар при космопорте — не для таких женщин, как я. Здесь должны порхать девочки-припевочки, девочки-куколки. А потрёпанная баба под пятьдесят, ссутулившаяся над пластиковым стаканом (ещё бы ей стеклянный дать!), в чистенький — пока — интерьер не вписывалась. Впрочем, на меня не обращали внимания. Утро. Посетителей мало. Всех я давно изучила в зеркале за стойкой. Белый воротничок клевал носом над тарелкой с бутербродами. Четыре инженера-механика из ремонтного ангара упоённо обсуждали достоинства и недостатки двигателя новейшей конструкции, что свалился нечаянной радостью в их жадные до знания лапы. Ещё двое, цивильного вида, вызвали у меня сначала недоумение: вальяжный мужчина, за сорок, в прекрасно сшитом костюме, покровительственно и светски негромко беседовал с юношей, тоже в костюме. В отличие от старшего спутника, молодой чувствовал себя неловко. В костюме. Немного понаблюдав, я успокоилась. Военные. Эти вмешиваться не будут.
Официантки обнесли гостей заказами и теперь робко выглядывали из кухни. Бармен, изящный, лакированно-крахмальный мальчик, сосредоточенно чистил все, что попадалось под руку, и незаметно старался держаться ближе ко мне. Он буквально вибрировал от напряжения, и я его хорошо понимала. На часах — пять минут десятого. Нежеланные визитёры нагло опаздывали. А может, вообще не явятся?
Явились. Входные двери на фотоэлементах успели удрать в пазы, поэтому удар подкованным ботинком пришёлся по обшивке косяка — по отличной имитации деревянной резьбы. Даже из моего угла было видно, как обшивка, обиженно охнув, лопнула, и две длинные щепы закачались, кланяясь на входе. Недолго. Второй удар полностью содрал имитацию.
Все ещё на улице — загоготали, и в бар вошли трое. Идеальный образчик джентльменов рэкета: одёжка кожаная, с вкраплениями металла; обувка стащена у космолетчиков и приспособлена к городским покрытиям; морды — счастливые от безнаказанности. Пока трое дойдут до бармена, ещё что-нибудь поразбивают. Не страшно. Возмещение от ущерба — мелочь, по сравнению с тем, чего хотят рэкетиры. А хотят они не много не мало — пятьдесят процентов от выручки. Раскатали губищи-то.
Двое притормозили. Один, коротко стриженный блондин, раза в полтора выше меня, лениво облокотился на стойку бара. Меня "не заметил", поморщился только.
— Ты, крыска прилизанная, передал хозяину, чего хотят мальчики? — Блондин выговорил вопрос томно, и слово "мальчики" изнылось до "мальчу-уки".
Бармен открыл было рот — и съёжился. "Мальчуки" за спиной блондина принялись развлекаться: сразу два столика резко взлетели, грохнули в ближайшую стену и рухнули печальными обломками; они ещё падали, когда под коваными подошвами ботинок затрещали бедные стулья.
Первым сбежал белый воротничок. За ним деловито, но прижимаясь к стене, поспешили четыре механика. Дверь на кухню тихо и плотно закрылась. Военные бежать и не думали: с интересом и удовольствием бывалого зрителя откинулся на спинку стула старший, младший — напротив, напрягся и ссутулился, словно бы готовый по сигналу ко всему, что ни произойдет.
Мордастый блондин самодовольно созерцал работу погромщиков.
— Мальчики устали от безделья. Им так хочется охранять какой-нибудь объект. Ну, крыска, не молчи. Что сказал хозяин на наше предложение?
