– Бедный старина Николай, – сказала Лайл. – С головой он казался таким веселым – ну, как будто он был рубахой-парнем, которого прокляли, и он с тех пор живет в статуе.
Она оторвала головку ириса и заткнула ее Эмберлин за ухо.
– У тебя не проколоты уши? – Лайл провела пальцем за мочкой уха Эмберлин.
– Не-а. Я всю жизнь занимаюсь спортом, а с сережками это не очень удобно.
Лайл распласталась поперек скамейки, где сидела Эмберлин, и положила голову ей на колени. Ноги Эмберлин напряглись, и, как она ни старалась, бедра не собирались расслабляться на деревянных досках. Пальцы ее ног в балетках едва доставали до гравийной дорожки. Лайл отращивала волосы, и теперь они были спереди длиннее: ей нравилось шумно выдыхать, поднимая челку в воздух.
– Ты что-нибудь говорила Ноэми про ту лошадь? – спросила Эмберлин.
– Нет, – вдохнула Лайл. – Я собиралась, но теперь думаю, что это надо было видеть своими глазами. Я пыталась рассказать брату, когда пришла домой, и он попросил отсыпать ему моей наркоты. А ведь Ноэми не такая доверчивая, как Паркер.
– Ты думаешь, она не поверит нам, хотя сама была на озере, видела маяк и все такое?
– Она придумает какое-нибудь разумное объяснение тому, что мы увидели. Ноэми не доверяет тому, что видели другие.
Эмберлин не могла винить Ноэми. Если бы ей рассказали про древесную лошадь, гуляющую под водой, она бы тоже отнеслась к этому скептично. Даже увидев ее своими глазами, она продолжала сомневаться, а не дорисовало ли воображение каких-то деталей.
Они с Лайл обошли парк, связанные наушниками Лайл и звуками The Cure. Мимо них прошел старичок со скачущим кроликом на поводке. Лайл спросила, можно ли его погладить, и девушки по очереди подержали кролика на руках.
– А у тебя были домашние животные? – спросила Лайл, когда они вернули кролика владельцу и продолжили прогулку.
Они держались за руки, и она приподняла руку Эмберлин, чтобы покрутиться под ней, словно они танцевали.
– Когда я была маленькой, родители взяли домой борзую. Но он умер несколько лет назад.
– Как его знали?
– Дарвин. Имя выбрал папа. Мы разговаривали о том, чтобы взять кого-нибудь еще, когда Дарвин умрет, но пока что не собрались.
Теперь Эмберлин до смерти хотелось собаку, но она переживала, что родители решат, будто она хочет заменить ей брата.
– Я думаю, они вообще завели животное, чтобы Линк перестал подкармливать диких зверей, но трюк не сработал.
– Жаль, что Дарвин умер. Наша Дейзи тоже стареет, и мне страшно подумать, что однажды надо будет вести ее к ветеринару в последний раз.
Они остановились у плакучей ивы. Ее ветви доставали до земли, и дерево казалось зеленым шаром из листьев.
– Такие крутые деревья. – Лайл отодвинула ветку и подержала ее, пропуская Эмберлин внутрь. – Как живые крепости.
Эмберлин, нагнувшись, прошла между ветвями. Они зашумели, когда Лайл последовала за ней. Дерево было достаточно высоким, чтобы они могли не переживать, что волосы запутаются в кроне, но они все равно опустились на колени в траву. Сквозь листву пробивались иголки солнечного света, и Эмберлин показалось, что они сидят внутри звездного шара. Ей нравилось это темное уединение.
Они сидели так близко, что соприкасались коленями. Лайл взяла Эмберлин за запястья и большими пальцами потерла ей руки. Лайл была такой жизнерадостной, такой общительной; ей ничего не стоило подойти к незнакомым людям и спросить, можно ли погладить их питомца. Без нее Эмберлин бы так и простояла, с улыбкой разглядывая кролика издалека и надеясь, что хозяин сам ее подзовет. Но, казалось, даже Лайл сейчас нервничала. Руки у нее вспотели, пальцы дрожали. Эмберлин склонилась вперед, оторвав ягодицы от пяток. Словно стремясь удержать ее от падения, Лайл схватила подругу за талию, и они поцеловались. Вначале она почувствовала восковую пленку помады Лайл, но потом она раскрыла рот и почувствовала мягкий, нежный лепесток губы Лайл. Прохладные пальцы Лайл опустились ниже и взяли ее за бедра.
– Ты в порядке? – спросила Эмберлин.
– Ага. А ты?
Эмберлин кивнула. Лайл закрыла глаза и придвинулась ближе. Наконец, Эмберлин расслабилась, откинулась назад, и ее волосы разметались по траве. Она почувствовал, как свежая влажная почва пропитывает спину ее футболки.
Она не знала, надо ли издавать какие-то звуки, но чувствовала, что ей не хватает дыхания. Услышав, как Лайл хватает ртом воздух, она задышала тяжелее.
