— И что? От этого ваш Эдик перестал был долбоебом и нариком? Вы зрачки его видели? Он у вас уже под дурью, — усмехнулся Орлов и только сейчас заметил, что в холле появилась Ева. — О, привет, малышка! Круто выглядишь. Новая прическа?
— Все, я вызываю милицию!
— И адвоката, — подсказал Димон, демонстративно вынимая из кармана Эдика пару пакетиков с белым порошком.
— Игорь? — произнесла Ева.
— Я скучал. Едем? — улыбался Орлов.
— Ева никуда не поедет! Она не хочет! Ей и здесь хорошо.
— Пусть она сама скажет, — прищурился Гарик.
— Игорь, я…, — начала малышка, а Синичкин вдруг встал между Гариком и Евой, закрыл собой малышку от него.
— Она не дееспособна! И находится на моем полном попечении! Сегодня нам выдали заключение. Могу показать!
— Папа? Ты о чем говоришь? — искренне удивилась Ева.
— Что-то я не секу, — пробормотал Орлов. — Ты, говнюк, сейчас из дочки решил инвалида сделать?!
— Ева, не влезай. Я сам все решу. Мне известно о вашей связи. Но меня заверили, что с Игорем Павловичем составят разговор. Не бойся, он не причинит тебе вреда, — шикнул Синичкин. — А нас с тобой утром ждут важные процедуры. Ты ведь знаешь, сколько я готовился к этому дню!
Орлов чуял, что-то не так. Походу, не только ублюдок Эдик под наркотой. Профессор тоже весьма странно выглядел.
— Жду подробностей, — процедил Гарик и тяжело осел в кресло. — Что за люди? Что за процедуры? Что за важный день?
Димон по команде перехватил профессора, который бросился из комнаты.
— Мне нужно позвонить! Эдик! Принеси телефон!
— Сначала пообщаемся, — рассмеялся Димон и заломил мужику руку так, что тот взвыл. — Что за процедуры? Что за день завтра? Кто тебя крышует? Сам расскажешь? Или помочь?
— Я вам ничего не расскажу! Вы еще пожалеете о том, что вломились в мой дом!
— Папа, что все это значит? — растерянно прошептала Ева.
Оказывается, девчонка откуда-то выудила папку с бумагами и принялась ее листать.
— Эксперимент? Я твой эксперимент. Да? — растерянно говорила Ева.
— Ева, ты не понимаешь?! — пропыхтел старик.
— А ты попробуй растолкуй, — предложил Орлов, отобрал из ослабевших рук малышки папку, полистал ее, впрочем, о чем-то подобном он уже подозревал, потому и не был удивлен. — Давай-ка начнем со дня аварии.
— Это не ваше дело!
— Все, что касается Евы — мое дело, — процедил Орлов и уже мягче заговорил с любимой, — Маленькая, можешь взять куртку? Пару вещей, без которых не обойдешься до утра? Ну и там, по обстоятельствам?
— Я хочу услышать! — покачала головой Ева, — Хочу узнать, что за эксперименты отец ставил на мне!
— Я тебе все расскажу, обещаю, — поклялся Игорь.
Сейчас важно, чтобы малышка не услышала беседы с ее отцом. Были у Гарика соображения, что информация не из самых приятных.
— Честно?
— Правда-правда, — кивнул Игорь.
Когда Ева развернулась и отправилась к своей комнате, Орлов подал знак Димону.
Тот вынул пистолет и выпроводил Эдика. В холле остался Гарик наедине с профессором.
— У тебя три минуты, — невозмутимо обронил Орлов, расстегнул пиджак, под которым в кобуре находился пистолет. — Я не мент. По закону наказывать не буду. Исключительно по справедливости. Хочешь сдохнуть быстро и без мучений, говори.
— Можно мне выпить?
— Не трать время попусту, — посоветовал Орлов.
— Когда Еву сбила машина, я понял, что это шанс! — заговорил Синичкин. — Уникальный случай, такая удача. Я пятнадцать лет работал над препаратом. Пятнадцать чертовых лет! И никакой возможности проверить работу препарата на человеке. А здесь, прямо в моем доме.
Профессор взахлеб рассказывал о своем детище. Гарик слушал и все больше хмурился. Получалась крайне херовая картинка. Особенно, если учесть, что в разговоре имени Евы не фигурировало вовсе. По словам чокнутого врача она была «подопытной». А по факту — живой человек, пострадавший от рук ущербного ублюдка.
— Поэтому ты не сообщил в органы? Тебе нужен был подопытный? — сухо уточнил Орлов, — Ты Еву вообще лечил?!
— Мы на пороге величайшего открытия, Игорь Павлович! — возразил Синичкин. — Ева войдет в историю. Ее жертва не напрасна. Это ведь огромный прорыв в медицине!
— По тебе психушка плачет, урод! — процедил Гарик и все же направил пистолет на отца Евы. — Что будет, если я прострелю дыру в твоем позвоночнике? Сможешь ставить опыты на себе.
— Вы в своем уме, Игорь Павлович?!
— Я да, а ты? — усмехнулся Орлов. — Я не услышал ответа, Михаил Юрьевич. Что с Евой? Ты лечил ее, или только испытывал свое чертово лекарство?
— Это все не имеет значения, — упрямо проговорил старик.
— Евочка могла бы передвигаться самостоятельно, — раздался голос за спиной Орлова, — Миша обещал, что как только пройдут испытания, он вернет полную подвижность Еве. Да, Миша?
— Говори! — приказал Орлов, чувствуя, как ярость берет верх. И до смерти хочется снять оружие с предохранителя и нажать на курок.
— Судя по последним анализам, подвижность уже возвращается, — нехотя, скривившись, вздохнул Синичкин, — это тормозит график. Как и вы, Игорь Павлович! Вы негативно влияете на Еву! Я сразу понял, что вы будете мешать. По этой причине я и связался с нужными людьми.
