— Если тебе будет больно — скажи мне, и я все прекращу, — его голос сочится заботой, пронизывая меня новыми чувствами по отношению к нему. Но какими?
Выключив конфорку, следую за ним в комнату. Мы останавливаемся посередине комнаты, смотря друг на друга.
Бережно сняв с меня футболку, он проводит пальцами по моему телу с обеих сторон, задевая острые вершинки сосков, выступающие ребра, а после поддевает кромку шорт и трусиков вместе, чтобы снять с меня одним движением.
— Хочешь казаться такой взрослой, а на деле стесняешься, как школьница, — целуя кончик моего носа, направляет к креслу, что расположен напротив окна.
— Кровать…
— Тише, — указательным пальцем прикладывается к моим губам, — если будет больно, я остановлюсь.
Как бы я не сопротивлялась своим внутренним демонам, я наслаждалась каждым его толчком внутри меня, каждым поцелуем на моей разгоряченной коже, каждым прикосновением, которое не приносило ни малейшей боли. Я снова доверилась ему и получила незабываемые эмоции.
Приняв душ, мы все-таки добрались до кухни, где сытно поужинали, а после легли на кровать, ведя интересный разговор о боксе и его карьерных успехах. Под мерное биение сердца под своим ухом — я уснула крепким сном, чтобы проснуться от нежных поцелуев между своих лопаток.
— Ты исполнила моё желание, — ещё один поцелуй, — совместный завтрак входит в программу?
— Конечно, а сколько сейчас времени? — прикрыв рот одеялом, вяло интересуюсь.
— Начало восьмого… может, — его пальцы рисуют на моей коже незамысловатые узоры, — как ты себя чувствуешь?
— Сегодня точно лучше не стоит, — спрятав лицо под одеялом, продолжаю: — мне просто стыдно с тобой об этом говорить.
— Хорошо, Ева, — немного погодя, добавляет: — ты придешь на мое день рожденье?
— И твои друзья там будут?
— Ну, конечно…
— А когда? — встав с кровати, набрасываю на себя халат.
— Через две недели, перед самыми отборочными, — подмигнув, встает следом.
— Я подумаю, — сухо роняю, отправившись в ванну первой.
Сквозь шум воды, слышу трель дверного звонка, а затем хлопок двери.
Выйдя из душа, застаю Кирилла в прихожей, а в его руках бело — розовые пионы.
— Думаю, конкурировать со мной будет не маленький мальчик, — протянув мне записку, недобро улыбается, облокотясь о косяк двери.
— Кирилл, Давид не просто мой руководитель… нас связывает гораздо большее, чем ты думаешь.
— Кажется, мне пора, — накинув куртку, он мажет по мне скучающим взглядом, а после просто хлопает дверью.
Звенящая тишина наполняет все пространство маленькой квартирки. Разворачиваю записку: «Сколько бы времени не прошло, а я до сих пор помню наше первое лето. Давид».
И подтекст послания может быть самым разнообразным, но Кирилл все верно рассудил. Только не принял факт того, что для меня «все это» осталось в прошлом и нового витка в таких отношениях никогда не будет.
Две недели спустя
— Ничего не хочешь мне рассказать? — помыв руки, Аня слегка поворачивает голову в мою сторону.
— Думаешь, это место располагает к разговору по душам? — дергаю бровью вверх, натыкаясь на недоверчивый взгляд подруги.
Проверив кабинки на отсутствие любопытных женских ушек, она повторно «сканирует» мое лицо на мнимое наличие доказательной базы для первого этапа дознания в туалетной комнате.
— Кириллу расскажешь?! Ладно веник тебе прислал, но это!
— Почему я должна про «это» рассказывать Кириллу? — выключив воду, отрываю бумажное полотенце, старательно вытирая влажные ладони.
— Разве не должна? — непонимающе качает головой, смотря, как я выкидываю в урну мокрый лоскут бумаги.
— Мы вообще не понятно в каком статусе друг для друга находимся, — прикрыв глаза, еле слышно добавляю: — кажется, Давид хочет вернуть меня.
— Что-то ещё было? — озирается назад, проверяя не вошел ли кто-то ещё.
— Он прислал цветы две недели назад, а по иронии судьбы принял их из рук курьера Кирилл, с провокационной запиской внутри, — тяжело вздохнув беру сумочку в руки. — Давид вспомнил «наше первое лето». Тогда я впервые на эмоциях призналась ему в любви и потеряла невинность, думая, что мы будем вместе навсегда.
— Офигеть…
— И теперь каждый день я чувствую с ним неловкость. То поправит прядь моих волос, как это случилось, когда ты вошла к нам в кабинет, то слегка коснется моей руки, а ещё… Я стала привязываться к совершенно чужому ребенку. Мы вчера снова гуляли на детской площадке.
— И?
— Я влюбилась в этого мальчика. Он удивительный, — вспомнив его спонтанный поцелуй в мою щеку, широко улыбаюсь.
— Значит он решил через ребенка к тебе подкатить, теперь все понятно, — хмыкнув, она открывает дверь на выход.
— Я всегда сама проявляла инициативу, — выйдя следом за ней, перехожу на шепот: — у Матвея нет мамы, точнее она есть и нет одновременно.
— Лапши накидал Давидик на твои ушки. Пошел в обход! Действует избирательно и знает на какие точки давить, — фыркнув, останавливается перед лестницей. — У меня работы сегодня тьма. Потом расскажешь, как день рожденье прошло. Кстати, что ты ему подаришь?
— Ань, — принимая вызов от Кирилла, останавливаюсь и закрываю динамик ладонью. — Потом…
