Внезапно исчезла из города, спустя чуть более недели заявила, что выходит замуж и пригласила в ресторан. И даже не сама заявила, а подослала новоиспеченного жениха!
О, это ужас!
Как им это объяснить?
А что тут объяснять?
Что?
Да разве можно в этом мире что-то объяснить?
Идем, — решительно сказал Николай, стоя уже возле автомобиля и протягивая ей руку. Зачем? Чтобы поздороваться с твоими родными. Но я…Никаких «но», ты дала согласие. Назад пути нет.
О! Александров так категоричен и напряжен.
Перехватил ее за запястье, резким рывком вытащил из салона. Прохладный ветерок заставил поежиться и непроизвольно забрать свою руку. Николай повернул к ней черноволосую голову, посмотрел в глаза и вернул ее руку в свою, при этом крепко сцепив зубы, даже желваки заходили.
Они подошли ко входу в ресторан. При входе, под высокими красными тентами возле столиков столпились люди небольшими группками. Мужчины и женщины о чем-то болтали и смеялись, явно хорошо проводя время на свежем воздухе. Один из официантов, расставленных по периметру, заметив Александрова, поспешил к нему. Его перехватил другой. Явно по должности старший. Второпях обменялись парой слов, и уже оба пошли им навстречу.
О, дорогой, сам Александров, — раздался томный голос из розового кресла. Девушка тут же быстро встала, преградив им проход, — не думала тебя здесь встретить, Николай Алексеевич. Здравствуй, Нина.
Девушка скривилась. От чего ее лицо стало непропорционально некрасивым. Губы неестественно отвисли, кожа на лбу сместилась.
Что за…
Ботокс?
Красивое лицо было обезображено гримасой. Но вот девушка справилась с эмоциями, и лицо приняло привычное выражение, явно транслируя всему миру рукотворную красоту. Бросила еще один призывный взгляд на Николая, прокомментировав:
Холодное приветствие. Я думала после того, что мы вместе пережили, ты будешь куда вежливей. Значит, ты ошибалась, — добавил он сухо, неодобрительно наблюдая за девушкой, преградившей им путь. Было видно, что он с трудом себя сдерживает. Нет… — протянул она, неприятно рассмеявшись, — это вы, Николай Алексеевич, не правильно говорите. Всегда блистательны и осторожны. Нудны? Фу! Но я все еще мечтаю о тебе. Вы же помните, как нам хорошо было вместе. О, а это кто с тобой? Школьница? Нет, я студентка. Студентка?! — она залилась смехом, обдавая их запахом алкоголя, — теперь все понятно, значит, зрелые отношения тебя не интересуют, теперь тебе нравятся зеленые студентки. Нина, ты пьяна и еле держишься на ногах. Не твое собачье дело. Тебе ведь плевать на тех, кого ты использовал и кто тебя больше не интересует. Остановись! Почему же, когда-то ты вот так держал и меня за руку. А сейчас держишь ее. Я нужна была, пока не удовлетворю твою похоть? И все? Тебя волнует только то, что хочешь ты. Тебе плевать на остальных, и я…Достаточно, — прервав ее на полуслове, Николай наконец обошел живую преграду слева и вошел в ресторан.
Стефания не отставала, ее рука была плотно обхвачена его ладонью.
Твои бывшие все такие агрессивные? Может, есть исключения? — спросила она, запыхавшись от быстрой ходьбы.
Он промолчал, не ответив на ее вопрос. Кто-то еще окликнул его по фамилии, но он сделал вид, что не расслышал. Поддерживая Стефанию еще и за локоть, он шагнул в светлый зал с обильной лепниной. Старинные картины были развешены на стенах. С потолка свисали хрустальные люстры.
Они оба молчали, пока их провожали к столику в самом центре большого зала. Возле которого стояли ее родные. Они не садились, и в этом проявлялось их отношение к происходящему.
Вроде бы нейтральное, но в то же время готовое принять ту или иную сторону. Они о чем-то тихо переговаривались, бросая пытливые взгляды по сторонам.
Мама, папа, брат, Алена.
Где остальные?
Бабушка, возле которой сразу два официанта.
Узнаю бабушку!
Она о чем-то им толкует, показывая то на стол, то на окружающих вокруг. Мама периодически хватает отца за руку, преданно глядя ему в глаза.
Как это я раньше не замечала?
Брат заметил нас первым и улыбнулся мне.
А вот и она, — сказал он довольно остальным, привлекая их внимание. Стефания, доченька…Стеф! — крикнула на весь зал Алена.
И только отец и бабушка, убедившись в ее целости, не сводили взгляда с Николая. Они так и замерли в ожидании, испытывающе наблюдая за ним. Словно на арене, перед боем.
Николай со Стефанией остановились возле них. И сразу напряжение. Даже те, кто находились за соседними столиками, смолкли и с интересом наблюдали за ними. Рука девушки в руке у Николая вспотела, она потянула нее, но он не отпустил, сжав еще сильнее ее пальчики. Это заметил отец, нахмурившись и вопросительно подняв брови.
Первой не выдержала мама, подбежав, обняла Стефанию и прошептала:
Боже, как я молилась и как я волновалась, родная. Как ты?
Потом сестра:
Стеф, ты так больше не делай, напугала всех до смерти.
Именно от этих слов сестры все как будто очнулись и обменялись улыбками.