Александров резко поднялся, показывая, что разговор окончен. Они пожали руки, не сводя друг с друга взглядов. Непреклонного и убеждающего Николая и пытливого Юрия.
Ну, ты даешь, брат. Вот это новость. Не ожидал, но очень рад. Род Александровых на тебе не должен был закончиться. Но ты был непреклонен. Разговоров и предложений на эту тему не допускал. Мамка давно об этом твердит. Я удивлен и надеюсь, что смогу увидеть свою Музу? Какую еще музу? С тех пор как моя Стефания прислал эскизы, я ее только так и называю. Моя Муза. Две вещи запомни. Первое — она моя Стефания, не твоя. Второе — она больше не твоя Муза. Поищи себе другую, если не хочешь… — Николай замолчал, оставляя собеседнику время на понимание невысказанного вслух.
Но Юрию смыл был понятен, озорная улыбка заиграла на его довольном лице. Тревоги Николая были напрасны. Если Стефания остановилась на его брате, то это самый удачный выбор в ее жизни. Ей повезло встретить именно его на своем пути.
Понял и запомнил, — сказал Юрий деловито, — жду вас вместе на моем вечере.
Николай замер, не сводя серого холодного взгляда с брата, обдумывая предложение. В конце подчеркнуто сказал:
Мы придем. Очень надеюсь. Я всем об этом расскажу! Каждому встречному. Нет, это мелко. А вот… Лично с одним из твоих секретарей займемся звонками и сообщениями. Ты представь главную новость этого года: «Николай Александров, победитель конкурса «Предприниматель года» пяти лет подряд, дважды самый успешный бизнесмен мира, миллиардер и филантроп, идейный кумир, к тому же мечта почти каждой незамужней девушки объявил о своей скорой женитьбе!». Прошу, можно я сообщу эту новость в СМИ? И обязательно с ссылкой на мои слова, на правах очень близкого к тебе человека. Ты только представь, как вырастет после этого моя ценность на этой крошечной планете?
Уже у массивной двери Юрий обернулся, добавив:
Брат, ревность тебе к лицу, — он замолчал, как будто что-то обдумывая, — начинаешь чувствовать в тебе нотки человечности. — Он опять замолчал. — Ну и то, что даже ты уязвим! Ты такой же, как и мы, люди на этой Земле!
С этими словами Юрий, широко улыбнувшись, махнул рукой на прощание. Вышел из просторного кабинета в светлую приемную. Слева располагалась большая зона ожидания, где сидело несколько мужчин, переговариваясь на нескольких языках, создавая неповторимую обстановку лондонской фондовой биржи LSE в утренние часы.
Николай не двигался, взгляд был устремлен на портрет родителей кисти Розенбурга на стене. Мысли были далеко. Минуты текли. Стук в дверь, вошла Марина, доложив:
Николай Алексеевич, прибыл начальник отдела PR. Вопросы к нему на почте и распечатка на столе. Спасибо, Марина, пусть проходит, — сказал он, не оборачиваясь, по-прежнему не сводя взгляда с портрета родителей.
Жена и семья — это серьезный шаг. Он это знал, как и то, что именно Стефания должна быть рядом с ним. Однако сейчас Николай задумался о тех изменениях в своей жизни, которые повлечет этот шаг. Чтобы на это сказал отец? Реакция матери? Они так рано его оставили одного, что он не в силах был представить их реакцию на его женитьбу. Имеет ли это для него значение? Имеет! Николай жаждал отцовского одобрения и материнской заботы. Но этого он получить не мог, и никто не в силах ему помочь. Всему свое время и времени время. Александров прекрасно это понимал. Один. Он привык к одиночеству. А теперь в его жизни появилась Стефания. Теперь их двое. Два члена семьи Александровых. Теперь все пополам и на двоих. И от него теперь зависит только половина. Его половина. Вот в чем причина его терзаний и неуверенности. Внешне же он был спокоен. Спокоен и уверен в себе и в их будущем со Стефанией.
В кабинет вошла молодая женщина лет тридцати в коротком каре. В ухоженных каштановых волосах поблескивали золотистые искорки в такт ее шагам. Она одарила руководителя любезной улыбкой:
Добрый день, Николай Алексеевич. Наталья Ивановна! Присаживайтесь.
Николай быстро просмотрел распечатку и начал разговор от том, что его на самом деле беспокоило на сегодняшний день:
У вас новый проект. Я женюсь, — он начал с главного. — Ваша задача провести это в СМИ на должном уровне и пресечь массу пересудов и сплетен, которые могут быть в связи с этим событием.
У Натальи Ивановны Редько чуть дернулся внешний уголок правого глаза. Она была удивлена, если не сказать более. Но, будучи первоклассным специалистом, вела себя сдержанно. Слегка кашлянув, приступила к комментированию: