Как низко я пала!Вместо того чтобы руководить семейной фирмой, ношусь по городу в компании придурковатого таксиста, что постоянно действует мне на нервы, и мутного типа, которого приставил мне якобы в помощь разгневанный любовник. К слову, уже бывший. И угораздило же меня потерять те документы! Теперь приходится изо всех сил искать заветную папку, опасаясь гнева кое-кого пострашнее.
Как низко я пала!
Вместо того чтобы руководить семейной фирмой, ношусь по городу в компании придурковатого таксиста, что постоянно действует мне на нервы, и мутного типа, которого приставил мне якобы в помощь разгневанный любовник. К слову, уже бывший. И угораздило же меня потерять те документы! Теперь приходится изо всех сил искать заветную папку, опасаясь гнева кое-кого пострашнее.
Мужчина лежал без сознания, с его виска на асфальт протянулась алая струйка крови. Дважды дерьмо! Черная бейсболка с отпечатком чужого ботинка одиноко валялась в сторонке.
Не доверяя собственным ногам, я поползла в сторону шофера на четвереньках. Подол нового платья подметал асфальт, но это была едва ли не самая малая сегодняшняя потеря. Подобравшись к мужчине, я попыталась нащупать пульс, но без каких-либо навыков сделать это оказалось непросто. Чтобы хоть как-то привести его в сознание, я принялась осторожно хлопать таксиста по щекам. Потом сильнее, еще сильнее, и вот, когда я уже готовилась наградить того внушительной оплеухой, грозящей оставить на лице как минимум синяк, товарищ по несчастью раскрыл глаза. Я облегченно выдохнула, блондин же пару секунд фокусировал зрение, а потом выдал:
‒ Прекрасное видение, скажи, что я не сплю.
‒ Горбатого могила исправит, ‒ с обидой проворчала я и села на свободный от осколков пятачок, оперевшись спиной об автомобиль и вытянув ноги. Благо асфальт успел прогреться.
‒ Похоже на нас напали, ‒ озвучил очевидное мой спутник. Вместо ответа я прикрыла глаза, чтобы хоть как-то оградиться от всего ужаса ситуации. Хотелось плакать, и чтобы кто-то все это исправил или вернул, как было. Мечты. А ведь день так хорошо начинался...
По плану это воскресенье я собиралась провести дома, тем более что всю неделю до этого честно трудилась на благо семейной фирмы, а субботу провела на форуме и весь день источала приветливые до фальши улыбки. Будучи втиснутой в узкие лодочки и адово платье, что сокращало работу легких процентов эдак на тридцать, так и хотелось источать лишь непечатное, но никак не хорошее настроение. И это в то самое время, что все приличные люди тратят на отдых…
Вообще, работа давно уже являлась негласной доминантой в моей не такой уж и разнообразной жизни. Не сказать, правда, что я с младых ногтей именно к этому и стремилась. Нет, но как восемь лет назад пришла к отцу на фирму со свеженьким дипломом, так и хожу до сих пор пять, а иногда и шесть дней в неделю с девяти до восемнадцати. В основном без отпуска и отгулов. Меняются лишь записи в трудовой книжке, этаж, да зарплата. Ну еще кабинет у меня теперь отдельный и личная секретарша. Совсем неплохо в моем-то возрасте, раз уж на личном фронте похвастать нечем. Если, конечно, забыть, что непосредственно моя заслуга состоит лишь в том, что прилежно шагала по дорожке, любовно проложенной родителями, и никуда не сворачивала. Теперь вот временами гадаю, а так ли велики те самые успехи, что греют душу вечерами.
Упрямый луч все-таки выгнал меня из кровати, не оставив снам и шанса. Я потянулась, выждала ровно две секунды и решительно сбросила одеяло. Ступая босиком по теплому полу, я в первую очередь подошла к окну. Июнь радовал сочной зеленью, ясным горизонтом и криками ребятни. На газонах яркими пятнами цвели одуванчики и их более благородного происхождения собратья. В воздухе пахло каким-то устоявшимся теплом и легким намеком на что-то непременно лучшее, что бывает лишь летом, когда тепло и по детской привычке беззаботно.
Идиллию прервал телефон, вспоровший уют воскресного утра неуместно бодрой мелодией. М-да, не в моем уже возрасте предаваться мечтам, непонятно с какой целью глазея в окно. Разглядев, кто звонит, я скривилась, но трубку все же сняла. Хотя было время, когда при виде этого имени я радостно прыгала, а сердце выписывало обширный кульбит. Правда сначала мужчина у меня был записан как «Евгений Андреевич», потом «Женя», «Любимый», а завершилось все, как ни прискорбно, «Евгешей».
‒ Алло, ‒ я постаралась, чтобы голос прозвучал нейтрально. В конце-концов, мужчина не виноват, что в моем сердце без объяснения причин «завяли помидоры».
‒ С добрым утром, Региш.
Одна лишь фраза, а я в очередной раз хвалю себя, что прекратила эти бессмысленные отношения. Он женат, давно уже не привлекателен и из необходимости превратился скорее в привычку. Как старый холодильник, который давно уже морально устарел, не подходит к кухне, но все еще работает. Ты живешь с ним, пока в один день не приходит понимание: стоило его сменить еще много лет назад, по многим причинам.
Мужчина помолчал, затем вздохнул и проблеял, что при его давно ставшей округлой комплекции прозвучало как минимум странно:
‒ Окажешь услугу?
‒ Смотря какого характера, ‒ размыто ответила я в надежде отвязаться от бывшего любовника.
‒ Ну ты же сама решила, что все наши тесные контакты в прошлом… ‒ томно протянул он и испустил тоскливый вздох.
