Распахивается дверь, мы выпускаем парня с девушкой.
— Спасибо за по… — благодарю я мужчину, пока он придерживает для меня дверь, и вдруг он с тихим ругательством одергивает от нее руку. И я подмечаю кровь на его коже.
— Вот же… — вновь тихо ругается он и пытается стряхнуть кровь с руки. Кривится и косится на дверь. — У вас тут гвоздями, что ли, дверь приколачивали?
— Не знаю… — сдержать удивление мне не удается, — я не замечала раньше.
Глазами нахожу «преступника». Да, действительно. Гвоздик горделиво торчит. Длинный. Как Роберт себе полруки не распорол — неизвестно.
— Дай посмотрю.
— Что там смотреть? — отнекивается мужчина, отводя руку в сторону. — Все нормально.
— Да где нормально?! С тебя кровь капает!
— Ну значит, не всю ее еще у меня выпили, — лыбится стоит. И так хорош в этот момент: зубки скалит, дьявольски хитрые глаза горят. Ну точно чертяга!
— Роберт, — стараюсь погасить веселую улыбку. — Это не смешно.
— А что? — иронично дергает он бровью. — Ты передумала и приглашаешь меня в гости?
— Нет, — строго прищуриваюсь. — Но рану обработать надо. Доставай аптечку.
— Я сам. Не волнуйся. Иди со спокойным сердцем.
— Да знаю я вас мальчишек. Ничего ты обрабатывать не будешь. Пойдём.
— Обойдусь, — капризничает Роберт.
— Я серьезно. Повреждение тканей, должно быть, довольно глубокое. Нужно продезинфицировать рану.
— Да я тебя умоляю, какое повреждение! Это пустяк!
— Хватит мне тут глаза закатывать!
— А что, я должен, как последний кретин, в истерике биться? Из-за какой-то царапины?
— Все. Пойдём, — хватаю его ладонь, крепко сжимая, и тащу обратно к машине.
— Не, ну если со всеми удобствами… — ерничает он, переплетая наши пальцы, а я даже не успеваю отреагировать, — тогда я согласен.
Теперь уже он тянет меня за собой. Заботливо усаживает, включает подсветку.
Послушно достает аптечку из багажника, позволяет мне по-хозяйски в ней покопаться.
Пока я осторожными плавными движениями оттираю кровь с кожи и прохожусь антисептиком, Роберт не сводит с меня завороженного взгляда.
Наши лица довольно близко друг к другу, меня это немного нервирует. Роберт не один из равнодушных пациентов, спокойно ожидающих окончания процедуры. Он меня гипнотизирует, разглядывает, скользит заинтересованным плавным взором по моему лицу, дотошно изучая каждую черточку.
— Ну вот теперь я спокойна, — освобождаю его руку, но мужчина не спешит отодвигаться — даже, наоборот, подается еще немного вперед, наклоняясь.
— Спасибо. Благодарен. А в лечение больше ничего не входит?
— Не входит, — роняю я насмешливо, укладывая ладонь Роберту на грудь — он придвинулся недопустимо близко.
— А лечебный поцелуй смог бы мигом поднять меня на ноги, — он всего лишь шутит, но воздух в салоне мгновенно электризуется. — И еще очень хочется заблокировать двери и украсть тебя.
Я даже позволяю себе рассмеяться от такой наглости.
— Сначала женись. А уж потом лечебные поцелуи, — весело отмахиваюсь я, шуткой отвечая на шутку.
Тут нас ослепляет светом фар проехавшей рядом машины.
— Ммм, — невозмутимо реагирует Роберт, прилипая жадным взглядом к моим губам. Что-то животное мелькает в его глазах. Хищное. — Делаешь мне предложение?
— Вообще-то я…
Договорить не успеваю. Рядом со мной резко распахивается дверь, и боль обжигает плечо. Неизвестная сила настойчиво тянет меня из салона. Уже оказавшись на улице, я поднимаю пылающий диким возмущением взгляд, и… воздух застревает в легких.
— Это ты так с работы едешь?! — летит от Аяза свирепое замечание.
Он в бешенстве.
Вглядываюсь в его злющие глаза, не в силах найтись с ответом.
Обычно я за словом в карман не лезу, но Аяз застал меня врасплох: ситуация двоякая, со стороны я действительно выгляжу странно.
Неосознанно улавливаю тихий хлопок сбоку, и это приводит меня в чувство.
— Ты мне сейчас руку вывихнешь, — заявляю я с нажимом, но достаточно тихо, чтобы не привлекать внимания прохожих, и пытаюсь вырваться.
— И что это мы здесь делаем, пташки? — голос Аяза звенит возмущением.
— Разговариваем, — доносится до нас глубокий голос. Ох, нет! Это был не хлопок, это Роберт вышел из машины, тихо прикрыв дверь.
— А я не к тебе обращаюсь, — продолжает кипятиться Аяз.
— Разумеется, не ко мне. Ко мне так не обращаются.
Жених округляет глаза и поворачивается в мою сторону, опять дергая на себя:
— Я тебя спрашиваю, это что такое. С мужиками катаешься? — выходит крайне зловеще.
— Ну не с тобой же ей кататься, — вновь настойчиво влезает Роберт, и я громко сглатываю. О-оу…
Аяз снова реагирует:
— Слушай, ты б ехал отсюда, а, по-хорошему.
— Подождите! Подождите! — в панике перевожу растерянный взгляд с одного на другого и наконец мне удается вырваться. — Аяз! Перестань! Зачем так грубо? Простите, — обращаюсь уже к Роберту, — это недоразумение…
Глупо, конечно, оправдываться, но я не знаю, что еще сказать.
— Да я так и понял, — насмешливо соглашается Роберт, оглядывая соперника. — Недоразумение.
— Что в твоей машине делала моя невеста? — не унимается Аяз.
— Сидела, а что, ты сам не догадался?
— Аяз, пойдем! Простите еще раз, мне очень неудобно. Нам пора!
