— Что ты сказал? — уточняю я с толикой неуверенности.
Аяз старается отдышаться и закрывает рот.
— Вырвалось.
— Я думала, отец оплачивает ее. Разве нет?
Он тяжело вздыхает и, приближаясь, укладывает ладони мне на плечи, заставляет отступить назад.
Я пытаюсь отойти, вывернуться, но Аяз быстро перехватывает меня за талию и силой усаживает на диван.
Не выпускает, — наоборот, держит еще крепче.
— Давай не будем выводы делать.
— Почему ты?
— Мы так договорились.
— Почему меня в известность не поставили?
— Не вижу в этом смысла. Мы с твоим отцом обсудили, все обговорили, твои финансовые траты тоже распределили между собой.
— Это он потребовал или ты?
В его потемневших глазах я вижу ответ. Это Аязу так было нужно. Закрепить договоренность. И я, выходит, уже купленная вещица.
Если раньше мне виделось все иначе, то теперь недовольство жениха предстает в новом свете.
— Так мне было удобнее, — продолжает шокировать Аяз.
— Отцу рот о второй семье заткнуть? Возражения отмести? Чек хоть потребовал за оказанную услугу?
— Гелена, — подается ближе ко мне, — у нас своя договоренность. Зачем тебе об этом знать? Ты хотела жить отдельно от родителей. Отец был против — я его уговорил. Тебе же хорошо. Разве нет?
— Все вместе это попахивает обманом и нечистоплотностью. Вы все скрывали. За что ты еще платил? Насколько я перед тобой погрязла в долгах? Мне нужно понимать, о каких суммах идет речь.
— Это неважно.
— Чего я еще не знаю?
— Больше ничего. Я хочу услышать… Нет, я
Я мятежно вскидываюсь. Сегодня день откровений. Не ожидала от Аяза ни такого поведения, ни таких новостей.
— Я не обязана отчитываться. Ты мне ничего не хочешь объяснять о женщине, которая присутствует в твоей жизни на постоянной основе — я не желаю оправдываться за нелепый минутный эпизод.
— Ты мне врешь. Это не минутный эпизод. Что этот мужик делал рядом с тобой?
— Он меня подвез. Это запрещено? У меня правда сломалась машина, а мне срочно нужно было ехать. Он просто помог. Но даже если это еще не всё, то мы с тобой обговорили уже. Я тебе честно сказала, что хочу отменить свадьбу. Я отказываюсь от данного слова, потому что мне не были известны исходные данные. Ты молчал и молчишь сейчас. Я не готова по доброй воле связать себя обстоятельствами при таких вводных.
— При каких вводных, между нами ничего не меняется!
— Разве? А я так не считаю.
— Гелена. Ты с мужиками катаешься с работы. И поломка машины это не оправдание. Можно было вызвать такси. Если бы ты проглотила гордыню и позвонила мне или хотя бы подняла трубку, я бы сам тебе такси заказал!
Мне становится немного обидно, что посторонний мужчина нашел время на малознакомую девушку. А Аяз вызвал бы такси. Не спорю, удобно. Но иногда требуется личное присутствие.
Хотя у нас обоих всегда мало времени, но… это, как говорит Аяз, не оправдание обману.
— Почему ты пришел именно к моему отцу? Почему именно я? Ведь я для тебя ничем не отличаюсь от других девушек. Даже сейчас тебя задевает тот факт, что на твое пытались посягнуть. Верно?
— А он пытался?
— Аяз. Я устала. У меня был очень сложный день. Оставь ключи, пожалуйста, и езжай домой. Или куда ты там собирался…
— Я останусь сегодня с тобой.
— Ты меня вообще не слышишь. Я не хочу, чтобы ты оставался. Мне нужно побыть одной.
— Я от тебя, а он к тебе?
— За кого ты меня принимаешь? Может, тебе поводок одолжить? Это вроде как надежнее!
— Мне нужна жена, а не собака.
— А почему ты на матери своего ребенка не женился? Помнится, ты Акрама как-то уколол этим. А сам? Не хочешь наконец поговорить откровенно?
Аяз тяжело сглатывает и смотрит мне в глаза, затягивая с ответом.
Я совсем не ожидала, что он заключит меня в объятия, упершись подбородком в мое плечо. Стоять так теперь некомфортно, а ведь еще совсем недавно мне нравились его прикосновения, я грелась в них, впитывая тепло, ждала каждую встречу. Хотя признаюсь, в последнее время Аяз стал нервным и вспыльчивым.
Стоим мы так долго.
— Аяз, — решаюсь первой прервать его сомнения. — Я не достойна твоих откровений? Правды. Честности. Разве нет?
— Я тебе уже все рассказал, девочка моя. В моей жизни ты сейчас — самое главное. Но… просто есть и другое. То, с чем бы я не хотел тебя сталкивать. Потому что сам еще немного не сориентировался.
— Ты говорил, любишь сына.
— Да.
— Почему тогда он на тебя не записан?
— Есть определенные юридические сложности.
— Мы могли бы пройти через все проблемы вместе, взявшись за руки. Но теперь уверенности нет. Я не готова смириться с обманом. Ты говорил, что хотел жениться на той девушке. Почему она отказалась?
— Так получилось. Не захотела. Я не знаю, возможно, я ей не нужен был никогда по-настоящему. Но у нас с ней все. Может быть, ты дашь мне совсем немного времени? Я разберусь.
— Сколько? День-два?
— Нет, — как-то горько ухмыляется он и усаживается на диван, держа в руке мою ладонь, — этого не хватит.
— В чем сложность? Если ты общаешься с сыном. Если та женщина не против. Что не так? Аяз, я не смогу жить в неведении, не понимая, что происходит в твоей жизни.
