Каков же подлец! И меня еще квартирой понукает!
Ну и зная родителей Аяза… такую невестку они бы вряд ли одобрили и приняли в семью, а мой недожених очень часто прислушивается к отцовскому мнению. Значит, Дилару он решил оставить для любовных утех во всем известном статусе, а сам метил в счастливые супруги? Еще и шантажировал, по ее словам. Удалой парень, ничего не скажешь…
Какая радость, что Дилара решила взять ускользающее счастье в свои руки и я, наконец, прозрела.
За это отец радовался, да? Что я буду как сыр в масле. Кататься. Уже покаталась. Спасибо.
— Уверена, что Аязу льстит, как отчаянно вы за него заступаетесь. Извините за резкость, так вы развелись с мужем?
— Да.
— И, наверное, рассчитывали, что Аяз, как собачка, примчится к вам?
Девушка печально вздыхает и снимает с головы солнцезащитные очки. Нервно крутит их в руках.
— Конечно, я на это рассчитывала. Но не срослось. Аяз уже чужой жених. И отменять свадьбу он не планирует.
— А как он планирует жить? — выдыхаю я с возмущением. — С постоянной любовницей? Я правильно понимаю, что даже если он женится на мне, вы согласны на такую постыдную «должность»?
— Я считаю, что у меня на Аяза больше прав, чем у вас. Но вмешиваться в его решение не стану.
— Вы просто станете потихоньку переманивать его к себе, манипулируя ребенком?
— Прошу, давайте снизим градус обсуждения и, пожалуйста, не будем к этому конфликту добавлять нашего мальчика.
Очень мило! Шли бы они все. Вместе со своим мальчиком.
— Я ведь пришла просто поговорить. Возможно, при открывшихся обстоятельствах вы и сами передумаете выходить замуж за Аяза. И захотите с ним это обсудить.
— А если нет? — подозрительно выгибаю я бровь.
— Тогда я подчинюсь его решению. Приму его свадьбу.
— Дилара. А как ваш муж относится к сложившейся ситуации?
— А вы как считаете?
— Считаю, он осуждает.
Она согласно прикрывает веки на мгновение.
— А не обидно вам, что так долго вы ждали своего часа, а Аяз пошел на попятную? — интересуюсь.
— Сама виновата. Он давал мне возможность решиться. Я побоялась. А теперь за это и расплачиваюсь. Почти год назад все встало на свои места, я осмелилась слишком поздно. Но зато теперь Аяз может видеться с сыном.
— То есть до этого они не общались?
— Почти нет. Я ведь родила в браке. Муж считал, что это его ребенок. Правда открылась не так давно.
Уносите меня. Я без чувств. Не понимаю, как так можно.
— Дилара. Вы разрушили свою семью. Много лет держали возле себя постороннего мужчину. Обманывали мужа, лишили ребенка настоящего отца, Аяз все это молча сносил и проглатывал, лгал мне. А теперь, когда вы наконец-то освободились от брачных оков, вы решили потопить еще и мою свадьбу? И просите вас не осуждать?
— Так вы любите Аяза или нет? — стоит она на своем, гордо вздернув подбородок.
Нет, а чего она ждет. Что я войду в ее положение? А в мое никто не хочет?
— Забирайте, пожалуйста. Мне хватает неприятностей в жизни, чтобы еще и за чужим мужчиной вывозить тележки с навозом. Всего доброго.
«
Стараюсь, конечно, отмахнуться, но не выходит ничего.
Наверное, нужно бы заявиться к Аязу, устроить разгром, заставить признаться, но… я не хочу. Ни слушать, ни требовать правду, ни контактировать.
Такой момент… как будто небо рухнуло. Где-то возле меня. Не зацепило, но грохот отчетливый.
Как в юношестве разочаровываешься в собственных кумирах, так и с Аязом: розовые очки разбились, а я должна что-то выяснять? Почему? Почему я должна добиваться от него правды?! Я искренне не понимаю. Если два человека дорожат друг другом, разве они не должны беречь свои отношения? Договариваться сразу?
Аяз мог бы признаться, когда правда всплыла наружу. Я же готова была выслушать, обсудить. Выстроить дальнейшую стратегию общения с ребенком, чтобы мальчик вошел в нашу семью. Я была готова. Но вместо того, чтобы открыться и прийти к обоюдному решению, Аяз предпочел спустить собак на меня: два года сидела тихо, а тут растявкалась, носом ворочу, еще и по машинам чужим прыгаю.
А я молчать в тряпочку не буду! Не собираюсь я покорно смотреть, как мое будущее царапают ржавым гвоздем. И папа, и Аяз прекрасно понимали, что мне все это не подходит. И дело не в ребенке, а в том, что у Аяза другая жизнь. Параллельно со мной она тянется из далекого прошлого. Они с Диларой за пять лет не смогли решить свои проблемы и определиться, кто с кем хочет жить и спать.
Я к этому не хочу иметь никакого отношения.
Еду за машиной, а у самой руки опускаются. Если не заведется, вызову эвакуатор.
Поворачиваю на стоянку.
Вот она, моя ласточка.
Ну же.
Давай.
Давай же!
И-и…
Вздох.
Вымотано наклоняю голову и ловлю лбом руль. Какая-то полоса несчастий, честное слово.
Выбираюсь из салона. Вызываю эвакуатор.
Обещают его минут через двадцать, и чтобы скоротать время я направляюсь к ребятам.
— О! Ленчик, ты вернулась! — приветливо машет мне из-за стойки ресепшена Иришка.
А у меня хоть немного подпрыгивает настроение.
