— Красота на морозе дольше сохраняется, — шокирует меня серьезностью замечания, и лишь когда уголки ее губ начинают подрагивать, а хитрый взор сталкивается с моим, я тут же расплываюсь в довольной улыбке.
Нравится мне эта ее непосредственность. Гелена не жеманничает, бред не несет, ведет себя спокойно и уравновешенно, с достоинством. Еще и умудряется забавно парировать мои реплики.
А между тем на девушке светлое платье длиной до середины икры, все благородно и скромно, но невзрачный боковой разрез до самого бедра открывает совсем не скромный вид на стройные ноги, и я засматриваюсь. Усилием воли заставляю себя отвернуться и настроиться на дорогу.
— Говорят, ты в отпуске? — начинаю я незатейливый разговор.
— Да, — Гелена расслабленно опирается затылком о подголовник. Распущенные волосы перекидывает на правое плечо. — Решила совместить приятное с полезным.
— Удается?
— Вполне.
— Откуда путь держишь?
— Не спрашивай. Где я сегодня только не была.
— Выглядишь уставшей.
Девушка скептично на меня косится.
— То есть выгляжу совсем плохо, — веселится. — У всех бывает. Сплю мало.
Проводили бы мы с ней совместные ночи, и я бы спал пореже.
Я даже слегка морщусь.
Такие простые слова, а какой мощный эффект оказывают! Ненароком представляю ее хлюпика. И сразу становится как-то очень неприятно.
Как будто у меня увели мое. Долгожданное. Родное. Ценное.
— Не бережешь ты себя, — занудствую я, словно и впрямь затронуты мои интересы. — Еще и посторонними делами занимаешься. Тебе в таком бешеном ритме этого, конечно, очень не хватает… Я же тебе предлагал с машиной помочь. А ты в позу.
— Спасибо. Подкинуть меня до сервиса — уже ощутимая поддержка.
Еще совсем недавно чувствовался ее задор, бурлящая энергия и боевой энтузиазм. Теперь же пламя внутри нее стихло, лишь огонек слабо мерцает.
Хм.
Настораживает.
Всем своим видом она кричит: не трогайте меня, обходите стороной. Как ежик, свернувшийся клубочком.
И что это значит? Только со мной так?
В ответ я решаю промолчать.
Гелена не напряжена, но поддерживать разговор желанием не горит, и я даю ей возможность побыть в тишине в моем присутствии, не принуждаю ее к будничной беседе, готовый, если что, вновь завладеть ее вниманием.
— Приехали, — сообщаю торжественным тоном и спешу распахнуть перед ней дверь.
То ли Гелена не привыкла к мужской любезности, то ли от меня не намерена принимать знаки учтивости, то ли действительно отстранена и несколько рассеяна, но из салона она выбирается сама, пропуская мои старания, чем ей удается знатно меня покоробить. Мой галантный порыв остается незамеченным, но я стиснув зубы принимаю и это.
Девушка в который раз произносит сдержанное спасибо, а я прерываю поток ее благодарностей.
— Пойдем-ка, с мастером перебросимся парой фраз.
Пара фраз, естественно, затягивается на час. А потом еще и еще, а Гелена, как я вижу, тем временем очень разочарована.
Тачку в итоге она вынуждена оставить здесь. Пока запчасти закажут, пока те приедут. В общем, пока суть да дело, еще дня два-три ей точно придется обходиться без железного скакуна.
На обратном пути она не противится, мое предложение ее подкинуть принимает с радостью.
— Ты совсем устала, — подмечаю я проницательно. Только сейчас соображаю, что она и правда выглядит измученной. Вот. Я подобрал самое подходящее определение! Не уставшая. А измученная. Обессиленная и разбитая. — У тебя точно все нормально?
— Да. Просто… — увиливает от ответа. — Просто навалилось как-то.
Пытаюсь занять ее пустой болтовней, интересуюсь, как там у брата дела.
Только спустя немного времени мне удается разговорить Гелену и она начинает принимать живое участие в разговоре.
А вот это уже приятно. Мой внутренний критик счастлив.
За оживленной беседой время пролетает незаметно, по адресу подъезжаем на-амного быстрее, чем мне бы хотелось.
Как могу увлекаю девчонку, она даже внимательно прислушивается, не спешит убегать от меня. Сидим в машине еще минут двадцать. Сейчас мне становится жаль, что она так и не узнала про цветы, но кулаками махать после драки уже поздно.
Наконец она прощается и вновь сама выбирается из салона. Я заставляю себя остаться на месте, чтобы не давить и не ставить ее в неловкую ситуацию. Но…
Торопливо опускаю стекло.
— Гелена, — пробую я вновь.
— Да? — отзывается вполоборота.
— Можно тебе позвонить?
— Роберт, не стоит, — с извиняющейся улыбкой отрицательно машет головой. Понимаю, что искренне. Что ей фиолетово, наберу я или нет. От этого становится еще неприятнее. И мне уже далеко не все равно, меня это чрезмерно огорчает, а моя спутница решает добить окончательно: — Это плохая идея.
Я прямо физически ощущаю, как стальной крючок вспарывает мои внутренности, впиваясь во что-то очень чувствительное, и постепенно начинает тянуть.
— Но я все же позвоню, — роняю беззаботно, подмигиваю обескураженной девушке и закрываю окно.
Вот теперь можно ехать.
