Я не знаю, что еще говорить! Я не понимаю, почему она так отреагировала на Гелену! Совсем не понимаю.
— Я не хочу жить с ней! Завтракать и проводить выходные! Она чужая, папа!!!
— Каждый из окружающих тебя людей когда-то был чужим. Но ведь они все не такие и плохие, согласись? Зачем сразу записывать в разряд врагов?!
— Ты что, ее любишь?! — враждебно выкрикивает дочь.
Я хватаю побольше воздуха, заполняя грудь кислородом до отказа. Затем плавно выдыхаю.
Я как-то не думал об этом… мне сложно ответить «да». Но… и врать о безразличии к девушке тоже не получится.
— В первую очередь я люблю тебя, — признаюсь откровенно. Камилла — единственный человечек в моей реальности, кому я готов искренне признаваться в своих чувствах бессчетное количество раз.
— Я не буду с ней общаться! Я не хочу!!!
— Так общайся со мной, — парирую спокойно, продолжая продавливать ее. — Но ты не можешь. Ты постоянно или плачешь. Или кричишь. Или врешь. Или чем-то недовольна. Что я не так делаю, что ты себя так ведешь? Я всегда твои интересы ставлю выше своих.
— Но она не тот случай, да? — бормочет Камилла, стирая слезу со щеки.
— Не надо предубеждений. Рано или поздно у меня может появиться женщина, которую я захочу видеть в своей жизни на постоянной основе. Гелена это или нет — неважно, ты просто могла бы порадоваться за меня.
— А я не хочу за тебя радоваться! Нам же с тобой вдвоем хорошо! Я не хочу никаких изменений!
— Ну прости. Вокруг тебя земля не вертится.
— Понятно, — роняет она и напоследок меня догоняет холодное: — Я к подружке поехала.
— Во сколько вернешься? — строго уточняю.
— Тебе-то что? Тебе не до меня.
ГЕЛЕНА
— Спасибо, конечно, — выдавливаю я в трубку, скептично оглядывая заваленную цветами комнату. — Но уже поздно так заморачиваться.
Огромные букеты повсюду: большие и маленькие корзины, и целые ведра с букетами, и просто валяющиеся на мебели разноцветные охапки.
— Я рад, что сбылась твоя мечта и ты добилась всего, к чему так долго шла, — спокойно возражает Аяз. Я полностью игнорировала его звонки, смс не читала вплоть до сегодняшнего дня. Но когда вошла в комнату, доверху забитую неуместными цветущими культурами, все настроение после успешно сданных экзаменов рухнуло ниже плинтуса.
— Аяз. Ты обещал моему отцу, — громко щеголяю я упоминанием о папе: знаю, что это точно подействует, — вернуть ключи от квартиры. И больше у меня так внезапно не появляться.
— Я думал, тебе будет приятно… — смущенно оправдывается несостоявшийся жених.
— Получать от тебя цветы мне
— Твой отец не был против. Он тоже думал, тебя это порадует.
Ага. Он продолжает с папой «согласовывать» свои действия в отношении меня. Похвально, что уж тут сказать.
— Ты не считаешь, что стоило бы поинтересоваться моим мнением, а не его?
— Но я хотел как лучше. Это был сюрприз. И я не остался дожидаться тебя. Я просто открыл дверь доставщику и вслед за ним вышел из квартиры, ждал снаружи, как ты и хотела. Гелена, впусти меня, пожалуйста. Я за дверью.
От неожиданности я резко оборачиваюсь. Будто неосознанно опасаюсь, что Аяз войдет в любом случае.
Но я по-прежнему одна. В сумбурных чувствах смотрю в глазок.
Аяз не стучит и не звонит в дверь. Просто ждет.
Впущу его. Одним разговором больше, одним меньше. Жаль, что дома не чувствую себя в безопасности. Раньше я всегда была рада жениху, хотя… нет, не всегда. Частенько мне хотелось побыть одной, справиться с внутренней горечью: на работе иногда было все не так гладко, как мечталось, да и в больнице тоже… изредка настолько эмоционально сложные дни случались, что на меня нападало полное опустошение. Аж выть хотелось от осознания собственной беспомощности. Отходить от такого я могла долго.
Сейчас я впускаю Аяза с точно таким же чувством пустоты в груди.
Дверь распахивается, бывший жених выглядит превосходно: ухоженно, стильно, по-молодежному. Теперь мне кажется, что ему не хватает мужской монументальности и ауры уверенности. Он как мальчишка на фоне того… другого мужчины.
— Привет, — роняю я равнодушно и ловлю себя на мысли, что очень хотела бы побыть сейчас с Робертом. Оказаться в его надежных объятиях, зацелованной и счастливой. А вместо этого снова разборки.
Роберт был вторым человеком после мамы, кому я позвонила сразу, как только вышла из учебного корпуса. Получила такой мощный заряд радости… Я скучаю по нему. Понимаю, что где-то это глупо, он никуда не уехал, он занят, у него дочь… но он всегда готов ответить, позвонить мне сам или приехать, согреть своим чутким теплом и вниманием. Чуть позже, когда у него появится возможность. Мне его очень не хватает порой, и тоской сдавливает грудь. Мне б хоть просто помолчать рядом… когда к душе прикасается невидимое тепло и сразу наступает чувство умиротворения.
Поднимаю уставший взгляд на Аяза. Опять слушать его жалкие оправдания и заверения в бесконечной честности и преданности…
