Недовольным взглядом она обводит полунаполненные рюмки на столике, и ее взгляд целеустремленно выхватывает меня на фоне богатой обстановки. Девушка резко наполняет грудь воздухом. Почти что вскрикнула, да только удержалась.
— Добрый вечер.
— Стоило предупредить, что приедешь, — сдержанно укоряет жену Илья.
— Вижу, ты нас не ждал, — роняет она смущенно. Но в следующее мгновение неуверенность отступает.
— Естественно. Договаривались на завтра.
— У меня батарея села, ты говорил, если мы сможем пораньше, то можно.
— Пораньше в субботу, а не позднее в пятницу.
— Нам уехать? — уточняет она вспыльчиво.
— Тебе — конечно. Клим со мной остается.
— Мы купили новую игру, он хотел поиграть вместе.
Илья стискивает челюсти.
Ему неудобно. И нас он не выгонит, и ей здесь сейчас не место.
Дилара наконец полностью отходит от потрясения и вспоминает, что надо бы и с нами познакомиться и поприветствовать.
Вечер кажется безнадежно испорченным.
Илья попал в неприятную ситуацию. В очередной раз.
— Я заказала ужин. Правда, не знала, что у тебя гости. Сейчас дозакажу.
— Не стоит, мы скоро поедем, — отзываюсь я, и все пристально меня разглядывают. Но я смелею и дальше. — Дилара, — обращаюсь к ней, улыбаясь оттого, что она поджимает вишневые губы. — А где у вас тут попить можно? Вы же, — роняю насмешливо, — хозяйка здесь. Покажете?
— А что еще не напились? — ерничает девушка, но, подмечая предупреждение на лице супруга, осекается. — Непременно.
Клим остается играть с Робертом и отцом, а мы с этой гадиной отходим в сторону.
— А Аяз знает, что он у вас не один?
— Знает даже мой отец, — бросаю я снисходительно холодно. — Как же так получается? Преград между вами нет. Что же вы выглядите такой несчастной и ошарашенной? Радоваться надо.
— То есть Аяз реально в курсе, что ты с мужиками шарахаешься? И все равно бегает за тобой как собачонка?! — тихо рычит она.
— Очевидно, у него уже привычка. За столько лет ведь иному не научился. Как тебе остаться у разбитого корыта? Неплохо, должно быть?
— У меня все прекрасно. А проблемы с мужем решу и без тебя.
— Ааа, ну это конечно. Он тебя ненавидит всей душой. Ты с ним быстро разберешься, да так умело, что степень его злости скоро сойдет на нет и превратится в лютое равнодушие. Дерзай. Ты испоганила жизнь не только себе, но и своему ребенку. А могла бы спокойно жить в браке с хорошим мужчиной.
— Да что ты знаешь! Меня отец отдал за него! За нелюбимого! Я и так молчала и как могла жила дальше! А потом просто влюбилась!
— А меня тоже отец хотел за нелюбимого отдать. Но я отказалась. А тебя деньги ослепили. Богатство оно такое. Коварное. Ну что ж. Радуйся, что всем вокруг себя ты испоганила и прошлое, и настоящее. И я уверена, и над будущим постараешься. Улыбку натяни пошире. А то жалко выглядишь, манипулируя ребенком. И воды не нужно. Лучше помои есть, чем из твоих рук взять что-то. А как красиво уговаривала! Ну хоть что-то научилась делать красиво. Мы, разумеется, уходим. Рядом с тобой аж воздух нечистый. Счастливо.
— Что с тобой? Расскажешь? — пытается утешить Роберт, видя мое состояние. Чувство опустошенности поглощает. Осознание, что два года я жила в обмане и потратила свое время и привязанность впустую, разъедает.
— Да, наверное, — отвечаю невпопад.
— Вы с Диларой знакомы, или я что-то не так понял?
— Аяз был ее любовником несколько лет. Когда я узнала про их сына, он не стал отрицать, просто предложил принять как факт, что там на стороне у него есть ребенок, относится он к нему по-особенному и знакомить меня с ним он не собирался.
— Да разве ж это семья, — вздыхает Роберт, накрывая мое колено рукой. Так тепло от этого простого согревающего жеста.
— Подробности я узнала позже. И от них вышибло мозги.
— Представляю.
Я вспоминаю вслух самое начало, когда папа познакомил нас с Аязом, рассказываю, как ощущала себя, когда мне поставили условия.
— Перелистни и забудь. Если хочешь, я возьму на себя общение с ним.
— Я не собираюсь общаться с Аязом.
— Мало ли, вдруг не ты станешь инициатором.
— Ладно, я подумаю.
Тянусь к нему в объятия. Так хорошо в них. Спокойно.
— Гель…
Роберт отчего-то зовет меня тихо и не слишком уверенно — для него это большая редкость.
— М?
— Но у меня тоже есть дочь. И там свои заморочки. Тебя это не пугает?
— Смотря что ты хочешь мне предложить, — мурлычу я ему на ухо, задрав голову. Получаю ласковый сдержанный поцелуй.
— Когда мы оба будем готовы, я обязательно озвучу. Не сомневайся, у меня на тебя большие планы.
Он щелкает меня по носу и тут же чмокает в самый кончик.
— Роберт.
— М?
Это так забавно, он отвечает мне моим же способом.
— Мне бы очень хотелось сплоченности. Единения. Общего времени. Когда все вместе, когда всем хорошо. Чтобы не как в моей семье. По-другому хочу. А как это — не знаю точно.
— А я знаю.
— С Камиллой очень тяжко, да? — уточняю я и заглядываю ему в глаза.
Откровенность его выходит немного напряженной:
— Да.
И вновь тихий вздох.
— Мне бы не хотелось стать очагом возгорания. Перерастет?
— Надеюсь. А очаг — это здорово. Я всегда о нем мечтал, особенно когда Камилла была совсем мелкая.
